"Кто знает?- поддразнивал домашний голос в радиоточке в 1951 году.- Может статься, отличная песня лежит там где-то в чьем-то платяном шкафу и просто ждет, чтобы ее спели". На пике своей популярности самая большая звезда "Грэнд Ол Опри" выпускает буклет, со своим именем "Хэнк Уиллиамз рассказывает, как писать фолк- и вестерн-музыку на продажу". Диктор Грант Тернер не сбавляет напора подачи: "Я говорю вам, люди, по-моему, Хэнк Уиллиамз - один из величайших живущих поэтов и композиторов, и он действительно знает, что должна иметь песня, чтобы она стрельнула". Любой прочитавший книгу, продолжал Тернер, узнает "что надо сделать, чтобы написать песню, которая будет приемлемой для певцов и издателей". На ее 35 страницах - большую часть которых, вероятно, полностью написал "соавтор" Джимми Рул - небольшое издание предлагало действительно трезвые советы по азам сочинения. Что она не показывала, так это муки реальной жизни за многими песнями Хэнка. Это были откровенные отчеты простого человека, борющегося с внутренними демонами, в то время как его личная жизнь металась неудержимо. И напиши Рул в десять раз больше, он мог не смог бы объяснить потрясающее чутье Уиллиамза на идеальную фразу. Это, как однажды Хэнк сказал журналисту, было тайна даже для него: "Люди не пишут музыку. Она тебе дается - ты сидишь и ждешь, и она к тебе приходит. Если на это уходит больше 30 минут или час, я обычно отбрасываю ее".

Что бы Хэнк ни сознавал о происхождении госпожи удачи, Тернер был прав насчет одного: он знал, как заставить песню стрельнуть. Хотя он записывался всего 6 лет, он забросил 32 сингла в Первую Десятку, 11 из которых пошли на первое место. Его песни позже записали более сотни певцов, и без малого два десятка - Тони Беннетт, Рэй Чарлз, Чарли Прайд, Линда Ронстадт - попали в таблицы популярности с перепевками его мелодий. Они оказались приспосабливаемыми почти к любому стилю - может какой-то автор похвастаться перепевками в исполнении GRATEFUL DEAD и Сестры Леннон? Самое ясное указание на универсальность музыки Хэнка, однако, это его зачисление 1987 в "Зал славы рок-н-ролла". Хэнк Уиллиамз "Хиллбилльный певец", умер в ранние часы Нового 1953 Года, в то самое время, когда название Алана Фрида для новой шумной музыки только входило в лексикон.

Если бы Хэнк прожил дольше, его собственные воспоминания о годах славы и богатства стали бы эпосом. Его ранний уход породил безнадежную путаницу и противоречивые истории, в которых даже отдаленные свидетели требовали включения в наследство или часть собственности.
К счастью, музыкальные корни Хэнка - наименее оспариваемая из деталей его жизни. Хайриам Кинг Уиллиамз родился 17сентябре 1923 года в Маунт-Олив в западной Алабаме и к 1930 году переехал с сестрой Айрин и матерью Лилли в близлежащий городок Джорджиана. Поначалу Лилли имела магазин и вела бизнес с мужем, но тот был участником I Мировой войны и вскоре попал в госпиталь ветеранов. (Имя его было неверно записано в свидетельстве о рождении как Хайрам. Но мальчику не нравилось ни одно из них, и он решил звать себя Хэнком). Молодой "Хэнк" встретился и подружился с Руфом Пейном (Rufe Payne), местным негром блюзменом по прозвищу "Тит-Тот". Пейн, которому было под пятьдесят, жил в близлежащем Гринвилле и часто выступал в одиночку или с другими музыкантами на тротуарах провинциальных городков. Большинство хроник дают первую гитару в руки Хэнка в возрасте 8 лет, и вскоре после этого восходящий музыкант почти постоянно ходит по пятам Пейна.

В серьезном биографическом издании о Хэнке Уиллиамзе его автор Колин Эскот описывает юношу как очарованного уличным исполнителем и его музыкой. Сам Хэнк позже отдавал Пейну должное, сказав, что тот дал ему "все мое музыкальное образование". Несомненно, сильная блюзовая нить в музыке Хэнка во многом обязана их отношениям. Слово "блюз" часто встречается в названиях песен Уиллиамза, но связь кроется намного глубже. Фразировка Хэнка, тематика и простые гармонические структуры - все отмечены безошибочной блюзовой печатью. Мэри Стюарт, обожательница Хэнка и владелец обширного собрания личных вещей Уиллиамза, полагает, что блюз лежит в самом сердце музыкальной личности его идола: "Многие не понимают, насколько блюзовым парнем он был - блюзовый гитарист. Актуальный момент - "My Bucket's Got a Hole in It" (У меня в ведре дыра). В нем совершенно явное соло в стиле дельта-блюза, или там Алабамы/Mиссисипи, и это играет Хэнк. Это - просто хардкор южной блюзовой гитары. Каждый композитор, певец и каждый гитарист выходят из какой-то точки. Вы знаете, откуда вышел Боб Дилан - он - фолковый малый. Вы знаете, откуда Джонни Кэш. Можно прочесть всякого рода споры насчет того, откуда вышел Хэнк, но когда я услышал "Ведро", для меня открылся целый мир. Я сказал: "Мужики, Хэнк Уиллиамз - это был блюзовый человек". Он действительно идет от того блюзового аккорда "ми", и у него это от "Тит-Тота".

Обычно все пропускают годы Хэнка в окопах - в качестве местного радио- и клубного исполнителя. Мать его открыла гостиницу в Монтгомери, семья переехала туда, Хэнк выиграл конкурс талантов, собрал состав DRIFTING KOWBOYS (Бродячие ковбои), и в 1936-37 годах он дебютировал на радио "WSFA", лучшей городской станции. Работа то чаще, то реже продолжалась больше десятилетия. Поскольку в клубах была публика жесткая, Хэнк нанял борца Кэннонболла Николса, видимо не из-за того, что он хорошо играл на контрабасе, а для защиты. Но защититься от матери, властной женщины, ведавшей его ангажементами и заработками, было невозможно. Но вообще-то певца заработанные деньги и не интересовали. Через несколько лет Хэнк уже был ветеран хонки-тонков со значительным количеством местных поклонников. К несчастью, он также стал примером сильно пьющего и ненадежного артиста, что преследовало его до конца дней. Стиль пения Хэнка в конце жизни был смесью Роя Акуффа (Roy Acuff) и Эрнеста Табба (Ernest Tubb), его самых больших кумиров.
Раннее сочинительство Хэнка не шло дальше укладки текстов на существующие мелодии, но скоро он уже создавал законченные песни. "I'm Not Coming Home Any More" (Я больше не хожу домой), нарезанная как ацетатная демонстрационная запись в апреле 42-го, это самый ранний сохранившийся оригинал Уиллиамза. Даже тогда известный теперь стиль кажется почти полностью сформировавшимся. Текст этой вещи были включены в самоизданный песенник, который Хэнк продавал со сцены на концертах.
В 1943 году Хэнк встретил Одри Мэй Шеппард, которая вскоре занялась деловой стороной его карьеры и иногда играла на контрабасе в его ансамбле DRIFTING KOWBOYS (Бродячие ковбои). С их браком в декабре 44-го Одри, стремившаяся петь, неуклонно давила на мужа, чтобы он включил ее партнером в дуэт. Хотя он осознавал, что ее амбиции весьма превышали ее таланты, Хэнк в интересах сохранения мира время от времени соглашался. С самого начала их отношения были известны как изменчивые. Военная служба не была выходом для Хэнка, который родился с больной спиной (в 17 лет он упал с лошади, что добавило осложнений) и всю жизнь был хрупким. Но в то время как в дальних странах бушевала Вторая Мировая война, дома он и Одри справлялись с ее имитацией.

В течение этого периода Хэнк был известен влиятельным фигурам музыкального бизнеса в основном как нарушитель спокойствия и опасная ставка, но оставил несколько положительных следов как поэт и композитор. В 1946 году певец стал местной знаменитостью, и Одри поехала с Хэнком в Нэшвилл на встречу с издателем Фредом Роузом (Fred Rose) и его сыном Уэсли. Наиболее настойчивая легенда, окружающая подписание Хэнка-композитора гласит, что Роуз, выпускник Аллеи Луженых Кастрюль (Tin Pan Alley - улица в Нью-Йорке, где располагались основные музыкальные издательства) и партнер по издательству Рой Акуфф, не мог поверить, что песни, которые он слышит, пришли от тощего лабуха-хиллбилла, сидящего в его офисе. Тем не менее, гораздо вероятнее, что он уже знал о таком талантливом человеке. Согласно часто пересказанной истории, Роуз дал Хэнку место и послал его в боковую комнату писать песню, чтобы доказать, что он тот, за кого себя выдает. В срочном порядке Хэнк появился с классической "Mansion on the Hill" и был немедленно подписан. 
Хотя история выглядит очень красиво, отчет об этом - скорее всего, фикция. Забавно, но известный, но достоверный анекдот про вхождение Хэнка в высший класс рассказывает о песне, которую написал не он. Где-то около 1944 года Молли О'Дэй, артистка, которую продюсировал Роуз, услышал, как Хэнка пел "Tramp on the Street" в радиопрограмме и получил от него копию текста. Позже Хэнк появился на одном из концертов Молли в Монтгомери. Пьяный и разоренный, он предложил мужу и менеджеру О'Дэй Линну Дэйвису купить у него папку песен за $25. Дэйвис отдал Хэнку деньги и пара договорилась встретиться на другой день, чтобы оформить сделку на бумаге. Просмотрев листы с текстами за ночь, Дэйвис сказал Хэнку, что он "сидит на золотой жиле" и отказался взять песни, хотя Хэнк уже потратил наличность. Два года спустя, Дэйвис порекомендовал Хэнка издателю. Фред Роуз занялся менеджментом и продюсированием записей артиста, и первым шагом стала запись 11 декабря 1946 года для крохотной фирмы "Sterling". Этот сингл открыл двери в мир супер-звезд, супер-пластинок и супер-контрактов.

Характер природа и возможности творческого вклада Фреда Роуза в музыку Хэнка были предметом многих сплетен. Он записан как соавтор нескольких самых больших хитов Хэнка, в частности "Kaw-Liga", "I'll Never Get Out of This World Alive" (Я не выберусь из этого мира живым) и, собственно "Mansion on the Hill" (Особняк на холме). Он также участвовал в написании песен других авторов и в своих собственных сочинениях. Возможно, оттого, что пара проводила много времени, прячась в офисе Роуза, работая над песнями, или потому что Роуз стоял за практически каждым следующим шагом в карьере Хэнка, многие годы ходили слухи, что Хэнк главным образом обеспечил красочные кусочки стихов, который Роуз оформлял в законченные песни. Сам Фред Роуз возмущался такими предложениями. "Не думайте, что я сделал парня, или писал за него песни,- сказал он после смерти Хэнка.- Он сам себя сделал. Не забывайте это".
Так или иначе, но первая же сорокапятка на "MGM" (Метро-Голдвин-Майер) "Move It On Over" разошлась тиражом несколько тысяч. Герой раннего рок-н-ролла Дон Эверли (Don Everly) из рокабилльного дуэта братьев Эверли сказал: "Если представить, что в "Move It On Over" и "Rootie Tootie" скрипка заменена на барабан, то Хэнк Уиллиамз - это первый рок-н-ролльный певец". В 48-м году певец стал участником престижной радиопрограммы "Louisiana Hayride" и ее сборных гастролей.

Самый надежный источник, рассказывающий о стиле сочинения Хэнка Уиллиамза - и на большинстве других тем, связанных с Хэнком - это Дон Хелмс (Don Helms), тихий человек с быстрой улыбкой, живущий в пригороде Нэшвилла. Хелмс играл на стил-гитаре с Хэнком в двух составах: в самом начале карьере певца и в другом раз - это продлилось с первого появления в "Грэнд Ол Опри", до того момента пока Хэнка не выгнали с той же программы 3 года спустя. Тогда как легендарный стил-гитарист Джерри Бёрд (Jerry Byrd) выступал на ранних хитах Хэнка, Хелмс слышен на всех записях 9 января 1950 года - "Cold, Cold Heart", "Hey Good Lookin'", "Honky Tonk Blues" и "I Can't Help It if I'm Still in Love with You".

"Насколько мы могли сказать,- вспоминает Хелмс,- песни Хэнка в основном были собраны к тому времени, как он нес их Фреду. Фред делал предложения, которые так хорошо подавал, что это заставляло Хэнка чувствовать, что это были его идеи. Хэнк как автор полностью доверял ему. Он считал Фреда одним из величайших авторов песен всех времен, да и я тоже. Поэтому когда Хэнк писал что-то, ему просто необходимо было мнение Фреда, прежде чем он почувствовать уверенность насчет песни. Он говорил: "Пап, скажи, что ты думаешь", зная, что Фред смягчил бы чертов удар, если ему не понравилась строчка. Но Хэнку это было необходим, и он знал это. Фред говорил ему: "Тебе нет нужды говорить это так. Скажи это вот эдак". Фред был очень критичен, но он никогда ничего не принижал. Хэнк почешет голову и попробует это, потому что он очень уважал Фреда. Хэнк не позволял Фреду менять свои песни, но допускал, что можно лучше сказать: "Я тебя люблю". Хэнк первым говорил, что многому научился у Фреда".

По словам Хелмса, Хэнк постоянно работал над песнями, особенно на гастролях. Турне в те дни были беспощадны. 4-5 человек набивались в автомобиль без кондиционера, басовая скрипка привязывалась на крыше, и вся остальная аппаратура и багаж набивалась в багажник или маленький трейлер Им едва хватало времени переехать между концертами, и ансамбль часто проезжал несколько дней без остановки в мотеле. Хэнк опирался в любое положение, чтобы меньше болела спина, и царапал тексты на конверте, мешке или обрезках бумаги.

 "Иногда,- говорит Хелмс,- он просто слышал какую-то строку или кусок разговора, который ему казался броским. Он писал большую часть слов и брал гитару, чтобы увидеть, докуда он дошел. Когда он доводил это до некой точки, он спрашивал, "Что вы думаете об этом?" И смотрел, как это от нас отскакивает. Его этим можно было поддразнивать. Он был таким же парнем в ансамбле, как другие. Однажды он сказал: "Дон, дай-ка мне строчку сюда: "Сегодня я прошел мимо тебя на улице..." Я ответил: "И я нюхал ваш вонючие ноги! (Today I passed you on the street... And I smelled your stinkin' feet!) Хэнк говорит: "Да, ей-богу, давай веселее". Или мы находили какой-то кусочек бумаги, типа того, что он всегда носил, и спрашивали: "Хэнк, это часть чего? Это что за песня?" Мы не особенно ему давали спуску". 

Хелмс утверждает, что Уиллиамз рассматривал себя главным образом поэтом и композитором. Сидя в машине, он частенько заканчивал текст вещи прежде, чем еще пробовал ее петь. Полное ощущение, что он подходил к ней строго как к поэзии. Число песен на сессиях дают дальнейшее подтверждение его преданности ремеслу. За свою карьеру Хэнк пропустил или завалил много живых концертов, но ни разу ронял мяча, когда дело доходило до записи его песен.

Он был чрезвычайно доволен всякий раз, как другой артист записывал то, что сочинил он. Однако его восхищение финансовым вознаграждением за хит Тони Беннетта "Cold, Cold Heart" умерилось, он ушел в защиту по поводу одной вредной тенденции: "Эти попсовые ансамбли,- он сказал репортерам,- будут играть наши хиллбилльные песни, когда они по-другому не могут кормиться".

Среди творчества Хэнка выделяются несколько вещей. "Lovesick Blues" (Блюз заболевшего любовью) - песня, практически в одночасье превратившая его из посредственного участника гонки в крупнейшую кантри-звезду, не его сочинения. А ведь ему пришлось ругаться с продюсером Фредом Роузом, чтобы записать ее, когда Роуз согласился с музыкантами на сессии, что мелодия - ничего не стоящая. Этот хит уже записывали кантри-артисты: Эммет Миллер (1925) и Рекс Гриффин (1939). Хэнк использовал их игривые тирольские приемы (йодль), и пластинка на 16 недель зависла на 1-м месте в кантри-хитпарадах, оставаясь там почти год. Самая лучшая и престижная радиопрограмма "Grand Ole Opry", представлявшая собой живой сборный концерт в Нэшвилле кантровых суперзвезд, пригласила Хэнка Уиллиамза исполнить "Lovesick Blues". Организаторы уже были наслышаны о проблемах артиста с алкоголем, но рискнули и... его вызывали на бис неслыханные 6 раз! Хэнк с БРОДЯЧИМИ КОВБОЯМИ стали постоянными участниками, такая реклама позволила им получать по 1000 долларов за концерт. Хэнк любил ту сторону музыкального бизнеса, которая зовется шоу: его костюм, расшитый нотами отличался от ковбойских мотивов шитья других кантри-звезд.

Хитов Хэнк Уиллиамз записал больше 2 десятков, но главное - это просто хорошие песни. И пусть сейчас никто не знает "Wedding Bells" (Свадебные колокола) и "You Win Again" (Ты опять победила). Зато перепевок "I'm So Lonesome I Could Cry" (Я так одинок, что чуть не плачу), "Your Cheating Heart", "Cold, Cold Heart" не счесть. А песни "Jambalaya" (Джамбалая), веспевающую пищу кейджунов в Луизиане, "My Bucket's Got a Hole In It" (У меня в ведре дыра), в которой отцы "Грэнд Ол Опри" заставили Хэнка поменять слова "пиво" на "молоко", и "Hey Good Lookin'" знают и любят не только рокабиллы, но и блюзмены.

Время от времени, кусочки "заимствованного" материала проникали в каталог Хэнка: мелодия "I Saw the Light" (Я увидел свет) была взята у намного более ранней песни Алберта Е. Брамли "He Set Me Free". Хэнк также настаивал на записи декламации стихов, многие из которых были старые, если не сказать замшелые. Некоторые были так серьезно печальны, что госпожа фирма грамзаписи "MGM" отказалась выпускать их под своей этикеткой. Но заказов на все новые записи Хэнка Уиллиамза от компаний музыкальных автоматов было столько, что функционеры фирмы содрогались при мысли о хозяевах баров, врубающих самую последнюю тему Хэнка и вдруг слышащих  "Похороны" или "Мне снилась мама вчера вечером". По этой причине Хэнк выпустил декламации стихов под именем "Бродяга-Люк".

И конечно, за многими его большими хитами стояли трагически реальные истории. Семейную жизнь Уиллиамзов никак нельзя было назвать спокойной, но с восходом звезды Хэнка певческие амбиции Одри остались в пыли, и она сильно обижалась. Его пьянство и загулы были с самого начала источником напряженности. Сколько бы Хэнк ни пытался, но так и не смог справиться с регулярными запоями, и в середине 1951 года был сдернут с нескольких гастролей и отправлен домой просыхать. Что касается своей роли, Одри, как могла, поддерживала его по карьерным соображениям, однако она тратила деньги как безумная и не слишком осторожничала насчет своих собственных соскоков с фургона верности. Как певцу-интерпретатору песен о чувствах, Хэнку почти не было равных. Возьмите песни "Cold, Cold Heart" (Холодное, холодное сердце), "Half as Much" (Хоть наполовину), "Your Cheatin' Heart" (Твое лукавое сердце) и "Why Should We Try Anymore" (Зачем нам пробовать еще) - если его голос звучал так, будто он в это верил, то по крайней мере, отчасти, он говорил всерьез. Всем, посвященным в его внутренний мир, было совершенно очевидно, что песни - это снимки его личной жизни. Но публика знала об этом немного или вообще ничего. Слушатели тянулись к музыке Хэнка по другим причинам.
"До Хэнка Уиллиамза,- объясняет Хелмс,- многие кантри-песни были про "верни меня назад куда-то там" типа домой, в хижину и в этом роде. А эпоха Джимми Роджерза (Jimmy Rodgers) была про поезда и бродяг, и у нас имелось много песен про еду, типа тертой мамалыги и гороха "черный глазок". Затем появляется Хэнк, и начинает писать про парня, который работает на заводе и по пути домой заходит пропустить пару стаканчиков. А она пронюхивает это - от него же разит - и заставляет идти спать в собачьей конуре. Материал типа этого был у всех, и эти вещи столь же современны сегодня, как и 50 лет назад. Мужчины и женщины могут иметь различия во мнениях даже притом, что они сильно влюблены. Вот направление сочинения Хэнка. Он проник в души людей, и он пел им о том, что они уже знали.

Хэнк умер, не зная, насколько большой звездой он был на самом деле. Он достиг точки, где у него было столько важных вещей и встреч, его просто подталкивали здесь и там, а он совсем не был готов ко всему этому. Он просто хотел продолжать делать то, что любил, писать песни, рыбачить и охотиться. Я знаю, один раз он и скрипач Джерри Риверс рыбачили на озере Кентукки, и вдруг увидели гидросамолет, что-то типа амфибии, кружащий вокруг. Он, наконец, сел прямо возле их лодки, и это была Одри. Она разыскала его, потому что у него была встреча. И Хэнк сказал: "Как, черт возьми, она нашла меня?" Он не заботился об этом вообще".
Вскоре "Грэнд Ол Опри", как профессиональная организация предпочла трезвые посредственности пьяным суперзвездам и выгнала Хэнка, велев возвращаться трезвым. Он не понимал, что болен. Он шутил о том, что пропускал концерты и падал со сцен. Он потерял поддержку Роуза, его КОВБОИ ушли к перспективному Рэю Прайсу (Ray Price), и хотя "Луизиана Хейрайд" терпела его норов, заработки упали и он скатился до местных  клубов с едва сыгранными составами. Однажды за долгое время ему предложили дорогой ангажемент Новогодний вечер 1953 года в Огайо вместе с корифеями кантри тех лет Хокшо Хокинзом (Hawkshaw Hawkins) и дуэтом кантри-комиков Хомер и Джетро (Homer and Jethro). Из-за пурги самолет был отменен (а мог бы и не долететь, как с Бадди Холли). Хэнк нанял таксиста вести свой "Кадиллак", а сам прикорнул с бутылкой виски за компанию. На шоссе полисмен остановил машину за превышение скорости, и, взглянув на пассажира, заметил: "Этот парень похож на мертвеца". Спустя 5 часов шофер обнаружил, что певец и вправду умер. Официально был поставлен диагноз "острый сердечный приступ с внутренним кровотечением", но алкоголь и таблетки (долгие годы унимавшие боль в спине) сыграли свою роль.
Многое из правды про Хэнка и его простого гения потерялось в шумихе противоречивых историй, требований и гипотез, начавшихся сразу после его смерти. Есть надежда, что прольется новый свет через Марти Стюарт, обладательницы коллекции памятных вещей, принадлежавших Уиллиамзу. Она добавила новый экспонат в "Зал славы кантри-музыки" в Нэшвилле. "Эти вещи все пришли от сестры Хэнка Айрин,- объясняет Стюарт.- Она пришла на мой концерт в Далласе за 2-3 года до смерти, и мы подружились. У меня есть все - от лимузина "Packard" до одежды, шляп, пистолетов и писем, которые он написал домой своей маме. Но самые важные для меня вещи - это рукописные тексты. "I Saw the Light" имеет пару растянутых куплетов, где ты можешь отличить, что он работал над ними. Есть тексты "Cold, Cold Heart", "Your Cheatin' Heart" и кучу другого материала. Есть вещи, которые он так и не закончил. Айрин больше всех в мире не хотела расставаться с этими вещами, но время от времени у нее были материальные затруднения, и ей приходится что-то распродавать. Передавая собрание "Залу славы", я сказала хранителю Кису Скинкеру не оставлять ни одного камня нетронутым, потому что Айрин все собирала. Она как-то перезванивает мне и говорит: "Ни за что не угадаете, что я нашла в конверте в конце книги - текст "Cold, Cold Heart". Я люблю это, когда случается такое чудо".

перевел Олег Усманов