Король (1)

"Щедрый и добрый человек, живший по совести, никогда не переступавший рамок приличия",- так говорила учительница истории Милдред Скривенер об одном из своих учеников по имени Элвис Пресли. И такие трогательные воспоминания о мальчике, которого впоследствии назовут королем рок-н-ролла, не редкость. Практически из каждого интервью с друзьями и родственниками юного Элвиса следует, что он был чувствительным и послушным ребенком, которому симпатизировали все. 

Элвис Арон Пресли родился 8 января 1935 года у Вернона Элвиса и Глэйдз Лов Пресли в Тупело, хлопковом городке штата Миссисипи. Братишка его умер при рождении, и Элвис остался единственным ребенком. Вернон и Глэйдз, любившие друг друга с детства, поженились, несмотря на разгар Депрессии. (В конце 20-х годов в Соединенных Штатах начался жесточайший экономический кризис, сопровождавшийся массовыми увольнениями и голодом среди бедноты.) Ей было тогда пятнадцать лет, ему - семнадцать. Пресли жили в небольшом двухкомнатном домишке, выстроенном Верноном еще с его отцом на ферме, унаследованной от прадеда; она стояла почти сто лет. Зарабатывал Вернон, выращивая хлопок и плотничая по случаю. Глэйдз рассказывала, что в детстве Элвис очень хотел маленькую сестру или брата. Поэтому он невероятно привязался к родителям, так же как и они к нему. Когда Элвису было пять лет, у соседей загорелся дом, и Вернон побежал выносить вещи. Увидев отца, бросившегося в пламя, Элвис в ужасе закричал. По словам матери, он испугался, что отец не вернется. Юный Элвис был мечтателем. В четыре года он сказал: "Мама, когда я вырасту, я куплю тебе большой дом и две машины - одну тебе с папой, одну для себя". А в семь лет он, сидя как-то на крылечке дома и указывая на проезжающие машины, говорил: "Когда-нибудь у меня в гараже будут стоять два "кадиллака"! Интересы родителей к делам Элвиса касались даже прекрасного пола. Отец Пресли припоминает разговор с 16-летним сыном на предмет девушек: "Я рассказал ему то, что он должен знать. Он выслушал. Он всегда слушает. Нам повезло. Все его девушки были хорошие". Первые годы в Тупело сыграли свою роль в судьбе будущей суперзвезды. В двенадцать лет Элвис просил на Рождество велосипед. Времена были тяжелые, и родители вместо этого заказали ему по почте гитару за 13 долларов. (Велосипед, стоивший в пять раз дороже, он получил на следующий год). Без единого урока музыки или пения Элвис научился играть, "снимая" то, что звучало по радио. Кое-что он перенял у игравших дядьёв. Вплоть до 1955 года Пресли не расставался со своей первой гитарой и очень расстроился, когда пришло время менять ее на лучшую: "На моих глазах ее выбросили в мусор. Что за бред! Она все еще хорошо играла". В 1948 году, продав мебель, собрав немногие пожитки и побросав их в старый "пикап", семья переехала в Мемфис, что в соседнем Теннесси. Вернон нашел работу в компании по производству точных станков, а потом на фабрике красок. Глэйдз служила клерком в магазине, официанткой в кафетерии и санитаркой. Обосновались Пресли в Лодердэйл-Кортс - районе, где жили небогатые люди с годовым доходом меньше 3 тысяч долларов.

Вернон и Глэйдз сами образования не имели и хотели, чтобы их сын его получил - это повышало шансы на хорошую профессию. Пресли записали сына в мемфисскую "Хьюмз Хайскул". Джордж Кляйн, одноклассник Элвиса, а позже диск-жокей, вспоминает: "Не раз видел Элвиса, идущего по коридору с гитарой. Его замечали - никто не носил в школу гитару". Вопреки желанию матери, в шестнадцать лет Элвис отрастил свои знаменитые бакенбарды, бросая вызов модной тогда военной стрижке "ежиком" (crew cut), и пристрастился к черной одежде, подчеркивая свое желание выглядеть иначе. Понимая, как трудно родителям сводить концы с концами, Элвис подрабатывал - был билетером, подстригал газоны, потом нашел постоянную работу в фирме "Марс Метал". Но пареньку еще не исполнилось восемнадцати, а изготавливать артиллерийские снаряды надо было полную рабочую смену, и его уволили. Музыкальные дарования Элвиса никак не проявлялись за исключением нескольких случаев: он спел пару песен на музыкальном вечере класса и поиграл на гитаре на пикнике в мемфисском парке. Первой большой аудиторией Пресли стала полуторатысячная толпа на выпускном вечере в колледже. Из-за обширной программы, где участвовали только учащиеся, постановщица шоу, та самая Скривенер, объявила: "Кто получит больше аплодисментов, тот выйдет еще раз в конце представления". И Элвис пел большой финал. Через три года после окончания колледжа - уже на верном пути к славе - Пресли отдал дань школе, приехав в Мемфис и выступив на "Вечере Отцов" в той аудитории, где его впервые звали на бис. Закончив "Хьюмз Хай" без всякой квалификации, Элвис пошел в "Краун Электрикэл Компани" водить грузовик за 40 долларов в неделю. Однажды в обеденный перерыв он зашел на студию звукозаписи и выложил 4 доллара - видимо, с первой получки, чтобы записать пластинку. Может, это и был звуковой подарок ко дню рождения матери, но в конечном счете пластинка оказалась документальным предупреждением боссам звукозаписывающей индустрии, которую Пресли вскорости взял штурмом.

"Когда я бросила первый взгляд на Элвиса Пресли, я подумала, он - бродяга, ожидающий милостыни",- рассказывает Мэрион Кайскер, работавшая в 1953 году управляющей конторой компании "Сан Рекордз". Так реагировала она на грязный комбинезон цвета хаки и длинные волосы Элвиса. А восемнадцатилетний шофер, зашедший на "Сан", не имел понятия, что его ожидает. "Я даже не знал, что это фирма грамзаписи,- признавался позже Элвис.- Думал, там просто студия, куда можно зайти и что-нибудь записать". Не имея понятия о "Сан", Элвис не слышал и о владельце компании Сэме Филлипсе, охотившемся за талантами в сфере кантри-н-вестерн, а также ритм-н-блюза. Потом Пресли узнал, что Сэм помог "раскрутиться" Би Би Кингу, выпустив его первую коммерческую пластинку "My Baby's Gone/Three О'clock Blues" (Моя крошка ушла/Блюз в 3 часа). К несчастью Филлипса, он прозевал великого блюзмена, не предложив ему контракт. Но история появления Пресли на "Сан" уходит глубже. Сначала он попал к одному из конкурентов Филлипса Лестеру Бихари, вместе с братьями владевшему такой же небольшой звукозаписывающей фирмой "Модерн". Но Бихари был не из тех, к кому можно было придти с улицы и записать пластинку. "Нет, - сказал он парню. - Но, по-моему, Сэм Филлипс может сделать такую работу лучше меня. Почему бы тебе не пойти встретиться с Сэмом?" Трудность заключалась в том, что встреча с Сэмом стоила минимум 3 доллара, поэтому только ближе к осени Элвис смог появиться на Юнион-Авеню. В тот день, когда Пресли наконец пришел, Филлипс уехал. Вместо него Элвису пришлось иметь дело с Мэрион Кайскер. Она припоминает, как бросалось в глаза несоответствие между его яркой одеждой и скромной, почти извиняющейся манерой. Она спросила: "Что ты поешь?" - "Я пою все",- ответил он. "Ну, на кого ты похож?" - "Ни на кого я не похож",- сказал молодой человек и добавил, что делает пластинку для матери, у которой скоро день рождения. Это была ложь: до дня рождения оставалось больше полугода. Что ему хотелось на самом деле, так это послушать, как он прозвучит в записи, и будет ли это хотя бы слегка походить на те ритм-н-блюзовые пластинки, которые он собирал. Скоро подошла очередь Пресли, он зашел и напел два номера из программы негритянской вокальной группы "INKSPOTS" (Кляксы): "My Happiness" (Мое счастье) и "That's When Your Heartache Begins" (Тогда и начинает болеть твое сердце), кстати, последнюю песню он не преминул записать на втором альбоме. Кайскер кое-что расслышала и в то время, как Элвис пел в машину, нарезавшую песню прямо на ацетатный диск, включила магнитофон, чтобы Сэм имел копию. Кайскер, видимо, не забывала слова босса: "Если бы я нашел белого певца с негритянским звучанием и негритянским чувством, я бы заработал миллионы долларов". А Элвис вспоминал свой дебют со смущением: "Это было ужасно. Гитара звучала, как будто кто-то стучал по крышке ведра". Но Мэрион настояла, чтобы Элвис оставил свое имя и номер телефона, которого у него не было. Когда дело дошло до проигрывания пленки, то Филлипса запись не вдохновила. И только в январе, когда Элвис пришел снова, на этот раз с двумя какими-то кантри-песнями, Сэм обратил на него внимание. Все эти записи утеряны, поэтому нам уже не узнать, что тогда привлекло внимание Филлипса, но он снова записал имя Пресли и телефон его соседа на первом этаже. Потом, как это часто случается у выдающихся продюсеров, Филлипс откопал песню. Красивую балладу "Without You" (Без тебя), напетую каким-то молодым негром на демонстрационном ацетатном диске, Сэму послал издатель. "Вот это пластинка! - думал Филлипс.- Прямо поп-боевик уже на демо!" Он позвонил в музыкальное издательство и спросил, кто записал песню, но там ничего не знали - певец словно испарился. Видя отчаяние шефа, Мэрион предложила ему связаться с Элвисом Пресли. Нашли они его быстро, благо, Элвиса повысили в "Краун Электрикэл", и он сидел в головном офисе, отвечая на телефонные звонки. Кайскер набрала номер, и Сэм, как бы между делом, спросил, не хотел бы Элвис зайти на "Сан" и, может быть, сделать пластинку - в общем, там видно будет. Пресли, по его собственным словам, "пробежал бегом все расстояние до студии". А Филлипс, посмеиваясь, поведал, что Элвис распахнул дверь студии еще до того, как он повесил трубку. Хотел бы он сделать пластинку? Да кто же больше него хотел сделать пластинку! К сожалению, хотя Сэму очень хотелось иметь "Without You" для сорокопятки, и Элвису очень хотелось, что-то не сработало. Раз за разом они пытались повторить или хотя бы приблизиться к чувству, которое вложил в песню неизвестный черный певец из Нэшвилла. И раз за разом у них ничего не выходило. Прошла полночь, и после "ковырнадцатой" попытки вычислить, откуда все пошло не в ту сторону, Элвис слушал красивый голос парня, словно насмехавшегося над ним. "Я ненавижу его! Ненавижу!" - закричал он. Сам Филлипс, должно быть, испытывал такие же чувства. Он назначил перерыв. Элвис, Сэм и Мэрион среди ночи сидели в маленькой студии. Филлипс нарушил молчание. "Что ты можешь делать?" - спросил он. "Я могу все",- ответил Элвис. "Так делай!"- скомандовал Сэм. "И он заиграл, - вспоминала Мэрион Кайскер. - Обрывки всего, что знал: религиозные песни, госпел, вестерн - все подряд. Очень много материала Дина Мартина. Очевидно, он решил, что если уж будет на кого-то похож, то на Дина Мартина. Не знаю, сколько времени мы провели там, разговаривая и играя. Элвис обмолвился, что ищет группу. Сэм сказал, что, может быть, поможет, но не уверен". Кое-что из этого вышло: Сэм понял, что Элвис обладает талантом, который он давно искал. Элвис тоже знал, и все же, сгорая от честолюбия, сдерживал эмоции. "Он старался этого не показать",- рассказывал Филлипс. После стольких бесплодных часов в студии, Сэм, вероятно, чувствовал себя чем-то обязанным Элвису и передал его просьбу о группе Скотти Муру, игравшему в местной кантри-группе STARLIGHT WRANGLERS (Ночные Стрелки).

Скотти был жаден до работы, и хотя считал, что "Элвис - это звучит как имя из научной фантастики", пригласил его к себе поиграть. На другой день Элвис прибыл в своем "чуваковом" прикиде - розовые слаксы, розовая рубашка, белые туфли оленьей кожи... Зрелище не для обывателя. "Я думал, моя жена сейчас уйдет через черный ход",- говорил Скотти. Но скоро они уселись в гостиной и взялись за всю палитру попсовых, блюзовых и кантри-тем тех дней. Друг Скотти, басист Билл Блэк, живший на той же улице, заскочил посмотреть. Позже Скотти спросил Билла, как ему Элвис, и Билл ответил: "Не очень впечатляет". Но Скотти знал, что Сэм что-то заметил, поэтому позвонил ему и поделился своим мнением: "У мальчишки хороший голос, но, по-моему, песни, которые мы играем, не стали лучше". Сэм считал, что продолжать все-таки стоит, и велел на другой день привести Билла в студию на репетицию: "Уложим что-нибудь на пленку и посмотрим, как это прозвучит на магнитофоне". То, что начиналось как прослушивание, скоро превратилось в студийные опыты. Каждый день после основной работы они втроем направлялись на Юнион-Авеню и долбили, пытаясь ухватить нечто эфемерное, нечто стоящее записи, что никак не проявлялось. Сэму хотелось подтвердить свои догадки, что у Элвиса большой талант. А Скотти и Билл наверняка поняли, что таких кантри-музыкантов, как они - хоть пруд пруди. Если уж им удалось так долго продержаться в фаворе у Филлипса, то стоило повозиться с новичком, чтобы Сэм считал их профессионалами и держал в уме для будущей сессионной работы. И месяц за месяцем они продолжали работать, даже предоставив Элвису "гостевое" отделение со "СТАРЛАЙТ РЭНГЛЕРЗ" в местном хонке-тонке. Но звучание Элвиса не подходило к полному оркестру. Может, Сэм со своей приверженностью к простоте и был прав.

В конце концов вечером 5 июля (как помечено в студийном расписании) Сэм нанизал катушку с пленкой на магнитофон и объявил: "О'кей, это сессия". Ребята начали с "I Love You Because" (Я люблю тебя, потому что...), баллады, где от Скотти с Биллом много не требовалось, и они оставались на заднем плане. Затем пошли кантри-песни. Рассказывает Скотти Мур: "Потом мы сделали перерыв, сидели, пили "кока-колу" и болтали. Сэм был за пультом в соседней комнате. Тут Элвис взял гитару, ударил по струнам и запел "That's Alright Mama" (Все в порядке, мама), прыгая по студии и дурачась. Билл защелкал слэпом на басу, и я присоединился. Мы просто устроили бардак и не придавали этому значения. Но когда проиграли где-то половину песни, в открытую дверь вбежал Сэм и воскликнул: "Что вы здесь устроили, черт возьми!" Мы отвечаем: "Не знаем". Он говорит: "Ну так быстро выясните и ничего не упустите. Пройдитесь еще разок, и сейчас уложим это на пленку". Надо признать, что окончательный вариант не очень походил на оригинал Артура Крадапа, хотя Элвис остался верен мелодии припева и последнему куплету "скэтом": "Ди-ди-ди-ди-ди-ди-ди-да". Он пропустил один куплет и изменил другой - со строчкой, что "женщины - это смерть". И, конечно, гитарная работа Скотти никак не напоминала игру Крадапа, хотя ему, возможно, и был знаком оригинал. Но это уже было неважно. Элвис, наконец, записал пластинку. Одну сторону, во всяком случае. На оборот сингла они долго пробовали песню за песней, а потрясающего результата все не было. Филлипс сидел за ручками и ждал. И снова в тоскливой атмосфере студии группа начала дурачиться. Как вспоминает Скотти Мур, "Билл вскочил, стал паясничать с контрабасом и, издеваясь, запел фальцетом песню "Blue Moon of Kentucky" (Голубая луна Кентукки). Элвис заиграл на гитаре, и опять случился нужный ритм". Сэм все записал, хотя это был всего лишь "джем": Скотти на ходу думал над гитарной партией, а Элвис не обращал внимания на фразировку. Сэм вышел из-за пульта со словами: "Прекрасно, прекрасно, парень! Черт, это совсем другое дело. Это уже поп-песня". Они сделали еще один дубль, дабы удостовериться, что все сыграно ровно. Сэм отмаркировал запись как SUN 209 и постарался, чтобы ему как можно быстрее изготовили диск. Он просто горел желанием испытать его на радио.

Самой популярной радиостанцией среди мемфисских "чуваков" была WHBQ и программа "Ред, Хот энд Блу" диск-жокея Дьюи Филлипса (не родня). Сэм принес ему рекламный лаковый диск, который не выдерживал многократного проигрывания. Передача еще не закончилась, а ведущий крутил пластинку уже седьмой раз! Пародия оказалась энергичной хиллбилли-песней, и отклик был ошеломляющим. Телефонные лампы на коммутаторе мигали как рождественская елка, а слушателям все было мало этого горячего голоса из радиоприемников. Элвис в это время сидел в полутемном кинотеатре, где мальчишкой работал билетером. Он прятался там, пока родители не пришли и не выудили его оттуда, объясняя, что его хочет видеть диджей.

Однако Филлипсу пришлось разбираться с предыдущим заказом, прежде чем изготовить первый экземпляр "Все в порядке, мама", вышедший в июле 1954 года. К тому же он никак не мог решить: какую песню поставить на оборотную сторону сингла. "Все в порядке, мама" получилась в традициях ритм-н-блюза, тогда как "Голубая луна Кентукки" - это кантри-мелодия, написанная Биллом Монро, гремевшем в программах "Грэнд Ол Опри". Комментируя элвисовскую интерпретацию "Кентуккской луны", Теннесси Эрни Форд сказал, что если старина Монро ее услышит, он просто заберет своих "старых" с инструментами и сбежит в горы. Впрочем Монро лично написал Элвису и поблагодарил его за запись песни.

Ритм-н-блюзовый хит (для негров) и кантри-тема (для белых) в энергичном рокабилльном звучании понравились слушателям. Рок-н-ролл и, в частности рокабилли, с его лаконичным звуком и ведущей гитарой сменил ритм-н-блюз, свинг и джамп-н-джайв 40-х с роскошными аранжировками, фортепиано и духовыми. Всем известен Луи Армстронг (Louis Armstrong), биг-бэнды Каунта Бейси (Count Basie) и Гленна Миллера (Glenn Miller). Гораздо меньше знают о ритм-н-блюзовых певцах - Рой Браун (Roy Brown), Биг Джо Тернер (Big Joe Turner), Уайнони Хэррис (Wynonie Harris) и джамп-н-джайв - Луи Прима (Louis Prima) и Луи Джордэн (Louis Jordan).

В 1954 и 1955 годах вышли еще два сингла Пресли с этикеткой "Сан": "Good Rockin' Tonight" (Отличный рок сегодня вечером) Роя Брауна и "Milk Cow Blues" (Блюз дойной коровы). Зимой 1955 года "Биллборд" назвал Элвиса Пресли одним из открытий года, и вчерашний водитель внезапно оказался в шоубизнесе. Боб Нил, диск-жокей радиостанции WMPA, услышал музыку Элвиса и стал его менеджером. "У меня свой офис?!"- воскликнул Элвис. "Да,- отвечал Нил,- и он записан в телефонном справочнике: "Элвис Пресли Энтерпрайзиз", Юнион-Стрит, 160". В этот офис стали приходить письма поклонников, в среднем по 60-70 в неделю. На некоторые Элвис отвечал, посылая фотографию, сначала бесплатно, потом за четверть доллара. Неожиданный успех обязывал выступать перед публикой. Элвис, Скотти и Билл под названием Hillbilly Cat & THE BLUE MOON BOYS - а затем и барабанщик Дж.Д.Фонтэна -отправились завоевывать сердца кантри-публики на юге и юго-западе. "Не самые лучшие времена,- вспоминает Боб Нил.- БЛУ МУН БОЙЗ часто выступали за небольшие ставки для того, чтобы гастроли продолжались. Это повышало спрос на его пластинки". В турне по Техасу их "линкольн" был поврежден в аварии. Купленный на деньги от страховки "кадиллак" в тот же день загорелся по пути на концерт. Турне спас отец Пресли: "Я примчался на нашем семейном "форде", отдал его Элвису, а сам вернулся домой автобусом. Квартет потерял и эту машину, столкнувшись с грузовиком!" В июле 1955 года Пресли добавляет четвертый номер в каталог синглов с солнечной этикеткой и в это же время встречается с полковником Томом Паркером.

Титулом полковника его "наградил" тогдашний губернатор штата Луизиана, Паркер же занимался менеджментом кантри-артистов Эдди Арнолда и Хэнка Сноу. Компаньон Паркера Том Дискин вспоминал, как они впервые услышали о Пресли: "В гастролях по Техасу до нас стали доходить рассказы о новой поющей сенсации - Элвисе Пресли. Сперва мы думали, это такая местная знаменитость - соседский парнишка, который хорошо поет. Но каждый диск-жокей, с которым мы разговаривали, жаловался, что получает заявки только на четыре пластинки, и все они - с именем Пресли". В деловой хватке Паркеру не откажешь. Будучи менеджером Эдди Арнолда, он брал на гастроли быка, пару свиней и нескольких кур - ведь играть приходилось на родео и выставках скота. Однажды Арнолд, простыв, потерял голос, и надо было спасать программу. На заборах очередного поселка появилась новая афиша: "НЕВЕРОЯТНЫЕ ПЛЯШУЩИЕ ЦЫПЛЯТА ТОМА ПАРКЕРА". Этот пройдоха поместил цыплят в ящик, под который поставил электропечь. Тонкий слой соломы, маскировавший печь, не спасал птиц от жара, и те скакали, как ошпаренные.

Многие гадали, почему Боб Нил так легко отказался от перспективного дебютанта. Но сам он все объяснил довольно просто: "Элвис так вырос. Значит, мне придется все бросить и пойти с ним. А у меня в Мемфисе дом, и я хочу поднять на ноги детей". Нил вернулся к семье, полковник стал новым менеджером Пресли, и после пяти выступлений в качестве "поддержки" других исполнителей Элвис поехал в турне со своим именем в заголовках афиш. Поклонники так рвались к певцу на концертах, что вокруг сцены приходилось натягивать канаты. Отчего рвались? Тут надо рассказать о том, что Элвис вытворял на сцене.

Итак, он "уложил" на пластмассу музыку. Теперь на очереди было шоу. По словам Бо Диддли, который уже был рок-звездой, Пресли, тогда еще ходивший в электриках, изо дня в день приходил в клуб "Эполло" и, подойдя к сцене, пожирал глазами выступавших артистов. А всем известно, что в "Эполло" есть на что посмотреть! Элвис многому научился у темнокожих "звезд" и быстро ассимилировал их телодвижения. Возможно, публике было в диковинку видеть белого, двигавшегося как негр. И все же бодрые конвульсии Пресли были в то время новы для подростков и дико эротичны. Родители ужасались от откровенных совокупительных (!) движений.

В сентябре Элвис записал последний на "Сан" сингл "Mystery Train" (Таинственный поезд), перепев сановский хит 1953 года блюзмена Джуниора Паркера (Junior Parker), и выступил в Нэшвилле на ежегодном собрании Ассоциации диск-жокеев кантри-н-вестерн. В зале сидели люди из "Ар-Си-Эй" (Radio Corporation Of America) - специалист по "кантри" и пресс-атташе компании. Они были "удивлены и взволнованы, так как ничего подобного давно не видели". Той осенью "Хиллбилли Кэт" подписался с "Ар-Си-Эй" на условиях: 4,5 цента за каждую проданную пластинку (ценой 89 центов), плюс 5 тысяч долларов, которые тут же ушли на новый "кадиллак". Сделка с "Ар-Си-Эй" означала две вещи: начало показа Элвиса всей стране и конец сотрудничества с "Сан". Сэм Филлипс получил 35 тысяч за контракт Элвиса и за оригиналы всех пяти его синглов - неслыханная сумма по тем временам. Как и Нил, Филлипс неспроста соскочил с преслевской тележки: "У нас на контракте уже были две новые восходящие звезды - Карл Перкинз и Джонни Кэш, когда мы расстались с Пресли. Я не жалею, что продал его контракт. Я считаю, что все вычислить наперед невозможно, даже на полгода". Аргументов в пользу перехода Элвиса на более крупную фирму было немало. Сеть продаж "Сан" распространялась далеко не на всю страну, лишь на 6-7 штатов. У фирмы были финасовые проблемы. Необходимого оборотного капитала у Сэма Филлипса не было. Он мог, очевидно, оплатить изготовление 5 тысяч синглов. Но тираж в 50 тысяч для него был уже проблемой. Зная, что затраты окупятся, он мог пойти на риск, заняв денег. Но тогда, по его словам, нужно было бы продать или заложить все: землю, студию и даже мебель в офисе, забыв о зарплате двух своих сотрудников. Может быть, он не мог получить кредитов. Тираж в полмиллиона пластинок заказать на прессовых заводах компания "Сан" никогда бы не смогла: она бы просто утонула. Через три месяца записи артиста составляли более половины громадных тиражей "Ар-Си-Эй" и к концу 1956 года принесли компании 7 миллионов долларов.

1956 год стал поворотным для Элвиса Пресли, который вскоре стал одновременно самой любимой и самой ненавистной фигурой в Америке. Особенно драматично располагались позиции в лагерях "отцов и детей". Если бы выиграли взрослые, то "хрюкающе-паховые" трюки Элвиса были бы истреблены задолго до того, как пошли на теле- и киноэкране. Что касается юных фэнов, то для них Элвис был посланцем рая в синих замшевых ботинках. "Мемфисская угроза" стала еще серьезней, когда перешла с винилового диска на голубой экран. Шокированные родители требовали, чтобы "гнусный развратник юношества" был убран из их жилищ. Один судья из Лос-Анджелеса заявил, что "юноши с прическами как у Пресли - уроды, и их надо обрить наголо", и пожалел, что родился на свет. Священники предостерегали нацию, что, "если не остудить его сексопламени, нас захлестнет самая большая волна подростковой преступности за всю историю страны". Пресса поспешила воспользоваться ситуацией, и газеты стали цитировать так называемых "докторов", которые провели психоанализ песен Пресли и заклеймили всех его слушателей как почитателей дьявола.

А Элвис с Паркером еще с 1955 года готовились завоевать телевидение - ведь в местных и национальных радиопрограммах "Луизиана Хейрайд" и "Грэнд Ол Опри" певец регулярно выступал годом раньше. Джеки Глизэн, проницательный бизнесмен и строгий судья юных талантов, подписал Элвиса на свое телешоу, хотя и признавал, что сам он - не самый пылкий поклонник рок-н-ролла: "Но если бы я приглашал только тех, кто мне нравится, на экране были бы одни престарелые трубачи". Глизэн верил, что песня Элвиса "Heartbreak Hotel" (Отель разбитых сердец) придется по вкусу публике даже вопреки тому, что пластинка плохо раскупалась: ее продажу сдерживал успех "Синих замшевых ботинок" Перкинза. И "Ар-Си-Эй" начала "проталкивать" вторую сторону сингла "I Was the One" (Я был тем человеком). Субботним вечером 28 января 1956 года Пресли исполнил "Замшевые ботинки" и "Отель разбитых сердец". Подняв рэйтинг телепрограммы, он доказал, что может "держать публику" один, без набора "разогревающих" артистов. Программу не раз повторяли, а "Отель" 2 месяца держалась на 1-м месте в США среди сорокопяток - любители кантри, блюза и поп-музыки бросились ее раскупать. В тот момент на радио не было и намека на песню-крик одиночества. Это первая серьезная запись Элвиса на большой фирме (нэшвиллские студии "Ар-Си-Эй"), и его исполнение иначе как поразительным не назовешь. Элвисовское прочтение песни чрезвычайно зрелое и трогательное, даже не верится, что ровно 2 дня назад ему исполнился 21 год. Он намеренно избегает всяких трюков: боль и страдание сквозят в голосе, герой безропотно принимает одиночество как смерть. Лаконичное, но выразительное фортепиано Флойда Крэймера почеркивает обнаженное настроение пьесы, которую продюсер смикшировал в таком же минималистком звучании. От оригинальности и пронзительности "Отеля" слушатели всех времен будут в трансе.

На первой долгоиграющей пластинке c этикеткой "Ар-Си-Эй", помимо "Trying To Get To You" (Хотел попасть к тебе), "Money Honey"(Деньги, крошка) и "Just Because" (Просто оттого), вышли песни, записанные певцом еще на "Сан": рок-стандарт Литтл Ричарда "Tutti Frutti", ритм-н-блюзовый стандарт "I Got a Woman" (Я нашел женщину) и попджазовый стандарт "Blue Moon" (Голубая луна), подчеркивавший его выдающийся вокальный диапазон. Конечно, Элвис мог рухнуть под тяжестью свалившегося на него бремени и давления (сроки записи пластинок, репетиций, гастролей, теле- и киносъемок). Но талант, репутация и масса поклонников обеспечивало поддержку, а компетентность его консультантов, нанимавших лучших авторов, аранжировщиков, дирижеров и продюсеров вызывает восхищение: слушатель Элвиса Пресли всегда слышит качественный продукт.

После вторичного попадания в хитпарады с балладой "I Want You, I Need You, I Love You" (Я люблю тебя, я хочу тебя, ты нужна мне), певец выпускает самый коммерческий в истории поп-музыки двусторонний хитовый сингл "Hound Dog/Don't Be Cruel". Первая вещь - это плод бессмертного дуэта рок-н-ролльных авторов Джерри Либера-Майка Столлера с пробивным гитарным соло, вокальным сопровождением и хлопками квартета JORDANAIRS (Арии Иордана). Именно этим она отличается от ритм-н-блюзового оригинала певицы Биг Мама Торнтон (Big Maма Thornton) 1952 года. После успеха "Don't Be Cruel" Отис Блэкуэлл (Otis Blackwell) не раз трудился на славу Пресли ("Paralyzed", "All Shook Up", "Fever", "Return To Sender"), а также Джерри Ли Луиса ("Great Balls Of Fire", "Breathless").

После небольшого перерыва, вызванного кинопробами для компании "Парамаунт", Элвис вернулся в Нью-Йорк продолжать работу на ТВ. Споры прессы вокруг его поведения на сцене разгорелись с новой силой. "Нью-Йорк Таймс" писала: "МИСТЕР ПРЕСЛИ НЕ ИМЕЕТ ЗАМЕТНЫХ ВОКАЛЬНЫХ СПОСОБНОСТЕЙ... ОН - РОК-Н-РОЛЛЬНЫЙ ВАРИАНТ САМЫХ СТАНДАРТНЫХ ИСПОЛНИТЕЛЕЙ ШОУБИЗНЕСА..." Но прежде чем критики получили шанс вонзить клыки, то бишь перья авторучек, в жертву, Элвиса подписали выступить в "Стив Эллен Шоу" 1 июля. Однако Эллен и телесеть "Эн-Би-Си" не были в восторге от нападок прессы на предыдущие программы. Президент телекомпании заявил, что "не потерпит дурного вкуса". Сам Стив Эллен говорил, что окончательно еще не решил, будет ли Элвис выступать. Придя на съемочную площадку, Пресли заметил: "Меня попросили быть джентльменом. Не знаю, что они имели ввиду..." Во время генеральной репетиции он двигался гораздо сдержаннее: "На восемьдесят пять процентов я сократил. Это много, иначе говоря". В эфире Элвис появился в галстуке и "тройке", а камеры оставались направленными выше его пояса. Он пропел "I Want You, I Need You, I Love You" (Я люблю тебя, я хочу тебя, ты нужна мне) и "Hound Dog" (Гончая собака), обращаясь к настоящей собаке в цилиндре, очаровав зрителей. Король бунта и споров показал также, что обладает юмором и божьим даром; все признали в нем "звезду". Эллен обещал зрителям "нового" Элвиса, однако было ясно, что это просто слегка сдержанный вариант прежнего исполнителя. Поклонники были счастливы, как всегда, критики же бесились от одного его вида. Сообщалось, что каждый третий житель США видел Элвиса Пресли в тот вечер. Показом Пресли у Стива Эллена телесеть "Эн-Би-Си" решила сбросить с трона популярности телеведущего Эда Салливэна и компанию "Си-Би-Эс". Салливэн, уже заявивший, что Элвис Пресли не подходит для семейной программы, едва ли был доволен баснословным количеством писем, пришедшим на "Эн-Би-Си" и побившим его рэйтинги. Может, Салливэн и считал когда-то Элвиса вульгарным, но вылететь из первой теледесятки впервые за много лет его не тянуло. Развернувшись на 180 градусов, он предложил Пресли неслыханные дотоле 50 тысяч за три выступления. Соответственно, Стив Эллен "отдыхал", покуда 83% населения Соединенных Штатов смотрели Элвиса в "Шоу Эда Салливэна".

Удивленный нападками на его "непристойные" сценические выкрутасы, Элвис отвечал: "Я не делаю ничего плохого, когда работаю на сцене. Я просто двигаюсь под музыку, потому что я ее так чувствую. Послушайте, когда кот начинает мурлыкать, вы же не можете его попросить: "Хорошо, но чуть потише!" Так же и со мной. Как я сделаюсь потише и одновременно удержусь от того, чтобы не сфальшивить? Зрители же чувствуют "липу". Трудно объяснить рок-н-ролл. Это вам не народная музыка".

Продолжение

это глава из книги  "Герои рок-н-ролла" © 2004 ОЛМА-Пресс
Впервые опубликовано в журнале MUSICBOX 2/1997