Большой "О"

Roy Orbison**********полные тексты глав, отдельные главы, отдельные комиксы и дискографии артистов не вошли в электронную версию.

В ходе одного из концертов в Лас-Вегасе Элвис Пресли заметил в зрительном зале своего давнего знакомого. Попросив мужчину в черном костюме встать из-за столика и поклониться, Пресли назвал его «величайшим певцом в мире». Это был Рой Орбисон. Бесспорно, «Большой О», как обычно величали его близкие, обладал одним  из прекраснейших голосов того поколения. Он начал свою карьеру на «Сан Рекордз» в годы ее подъема. Подняв архивы фирмы и посмотрев студийные расписания тех лет, можно выстроить ряд воистину звездных имен: Элвис, Карл Перкинз, Джерри Ли, Джонни Кэш и Рой Орбисон.
В Орбисоне было много загадочного. Родившись в Техасе, он записывался – да и почти всю жизнь прожил – в Нэшвилле. Однако его никогда не считали кантри-артистом, и в его музыке было подозрительно мало «южности». Музыка Орбисона – вне времени и вне места. Он был одиноким парнем, загрустившим в выходные. Машина есть, а подружки – нет.

Рой Орбисон оказался мастером сжатых форм. Он работал в эпоху синглов, и ему хватало двух-трех минут, чтобы поведать историю, а то и создать настроение. Если вы думаете, что это легко – попробуйте сами. Лучшие его записи просто совершенны: ни слова лишнего, ни ноты. А намерение что-то изменить только портит песню.

Много, наверное, слишком много было сказано про его голос и неоклассический, даже оперный диапазон. Есть немало хороших голосов: кто-то поет в барах за пиво, кто-то – бесплатно у себя в ванной. Что отличало Орбисона в песне? Магическая связь сочинения и исполнения, где все элементы одинаково важны. В начале 60-х каждая новая пластинка Роя Орбисона была событием и редко разочаровывала. И сочетание это было настолько идеальным, и голос певца взлетал на такие невозможные ноты, что его имя теперь – в истории популярной музыки.
Орбисон не был кумиром подростков, во всяком случае не походил на рок-идола и вел себя не так. Но, как сказал Брюс Спрингстин, «когда утром 7 декабря 1988 года друзья созванивались и спрашивали: «Ты слышал, вчера вечером умер Рой Орбисон?», было такое чувство, что у всех нас отняли кусок нашей юности».

Как бы ни воспевали кантри-звезды западный Техас, романтики там немного. Рой родился в Верноне 23 апреля 1936 года, но мало что помнил об этом городке. Родители его, Орби Ли и Надин, переехали в Форт-Уорт в начале войны. Там они собирали на авиазаводе Хьюза бомбардировщики Б-32 и истребители П-38, там они купили сыну первую гитару, там показали первые аккорды и сводили на концерт кантри-джентльмена Эрнеста Табба, который пел на открытом грузовике. После войны Орби Ли перевез семью в Уинк, что на границе с Нью-Мексико, где стал работать буровиком. «Футбол, нефтяные выш-ки, грязь и песок, – такие воспоминания остались у Орбисона.– Когда начался нефтяной бум, население Уинка за сутки превысило 30 тысяч человек, а во время Депрессии осталось меньше 2 тысяч». Зато музыка была на любой вкус: поп из Нью-Йорка и блюз из Чикаго транслировались по радио, мексиканскую музыку вещали мощные пограничные станции, хиллбилли и «вестерн свинг» играли местные и приезжие «банды».

В десять лет Рой впервые спел в платном концерте. «К тринадцати годам у меня был свой состав «WINK WESTERNERS»(Вестерновые ребята),– рассказывал Рой. – Мы разъезжали по Западному Техасу, играя на слетах, пирушках и так далее». Выиграв конкурс в городе Мидлэнд, они получили еженедельный эфир на местной телестанции. «Кроме кантри-тем Лефти Фриззела и Уэбба Пирса, мы играли все, что было модно, кстати, много из Гленна Миллера: типа «Moonlight Serenade»(Лунная серенада) и «Stardust»(Звездная пыль)»,– вспоминает мандолинист ансамбля Джеймз Морроу.
После школы Рой пошел работать нефтяником, потом изучал геологию в Северотехасском Университете в Дентоне, собираясь пойти по стопам отца. Рой объяснял такой зигзаг: «...на случай, если я ничего не добьюсь в музыке. Но вечерами я играл. И моим однокурсником был Пэт Бун, он тогда сбежал из Нэшвилла с дочкой Реда Фоули. Наконец я решил, что не хочу делать что-то наполовину, и рванул в шоу-бизнес».

Из университетского колледжа Рой перевелся в другой, который находился в техасском городке Одесса, где сформировал новый бэнд «TEEN KINGS»(Малолетние короли), с которым застолбил эфир на телестанции КОSA. В 1955 году на съемки одной передачи приехал Джонни Кэш. Он предложил Рою сделать демозапись и доставить ее Сэму Филлипсу.
Рой приехал из Дентона не с пустыми руками. Загорая как-то на крыше университетского общежития, его сокурсники Уэйд Мур и Дик Пеннер написали песенку «Ooby Dooby». Времени у них ушло на это всего четверть часа, а вот сколько у Роя ушло денег на ее приобретение, история умалчивает. Певец поехал в ближайшую студию в соседний штат Нью-Мексико Кловис к Норману Петти, который три года спустя стал постоянным автором и продюсером Бадди Холли.

Этот ход определил основное музыкальное направление Роя Орбисона, подтолкнув его к рокабиллам, хотя интересы певца склонялись к основным течениям кантри. Вот что он рассказывал: «Я послал Филлипсу «Ooby Dooby», потому что похожий материал в то время выходил на «Сан», но ответа не получил. А вообще-то меня больше интересовали баллады. Я чувствовал себя немного не в своей тарелке, делая ритм-н-блюз или рок. В рок я попал почти случайно. Мы работали на танцах в канун Нового года, и кто-то по-просил сделать «Shake, Rattle&Roll». Я планировал сыграть ее в полночь, а пришлось начать гораздо раньше и сыграть ее много раз подряд. К полуночи мы освоились и стали вставлять роковые номера в программу». На обороте сингла, вышедшего на крохотной фирме, которой владел один из боссов нефтяного гиганта «Галф Ойл», Рой записал «Trying To Get To You» (Хотел достучаться до тебя) малоизвестной негритянской вокальной группы «EAGLES» (Орлы). Забавно, что это исполнение тех «ИГЛЗ» стало первой продукцией Фреда Фостера и его фирмы «Моньюмент», с которой связаны все удачи Роя Орбисона.

Но, если не выбрасывать всех слов из песни, надо вспомнить, как он чуть было не разминулся с «Сан». Орбисон позвонил на фирму, но едва Филлипс услыхал, что Роя рекомендовал Кэш, он вспылил: «Моей фирмой руководит не Джонни Кэш!» И повесил трубку. Но у музыканта оказался могущественный союзник в лице Сесила Холифилда. Он держал магазины грампластинок в Мидлэнде и Одессе и устроил Элвису гастроли по округе. Холифилд проиграл Филлипсу «Ooby Dooby» по телефону, и тот попросил выслать ему экземпляр. Чуя, что «Ooby Dooby» может пробиться как и «Синяя замша», Сэм Филлипс зашевелился. Он выписал несовершеннолетних «КОРОЛЕЙ», велев переделать песню и сделать еще одну (он хотел, чтобы авторские права принадлежали его издательству). Рой и барабанщик «КОРОЛЕЙ» Билли Пэт Эллис сочинили «Go!Go!Go!». Эллис позже со смехом рассказывал: «Мы даже не удосужились забрать документы из школы, не стали сдавать выпускные, и все получили двойки. А могли бы подать заявления и получить справки о прослушанном курсе». Но Роя это волновало меньше всего: «Да просто быть принятым на «Сан» значило для меня быть звездой, как Элвис и Джонни Кэш». Да и кто из них не хотел вырваться из пустыни, из захолустья, из тоски поселка нефтяников!

Рою школа вообще была поперек горла. Хотя на саму школу грех было жаловаться. Нефтедоллары, вернее, налоги с них, помогли выстроить единственное в городке сооружение по архитектурному проекту. Хорошая зарплата привлекала и привлекает лучших учителей. В 40-50 годы школа была центром общественной жизни и славилась на весь западный Техас музыкальным классом, духовым оркестром и почти непобедимой футбольной командой. Но ни по комплекции, ни по ловкости Рой не годился для американского футбола. Снять очки он не мог, а защитные маски-решетки в то время еще не придумали. Парень, не играющий в футбол, в Техасе не то чтобы маменькин сынок, но он не имеет статуса. И Рой был обречен на жизнь второго сорта.

...«КОРОЛИ» ехали в новую экзотическую страну, богатую мифами и музыкой. Город Мемфис, ворота юга, расположен на обрывистом берегу Миссисипи, такой широкой, что здесь порой бывает своя погода и густые туманы ложатся от берега к берегу. Величественная река вдохновила Марка Твена на лучшие повести, Джорджа Гершвина на «Summertime», Роя Орбисона на «Blue Bayou» (Голубой рукав). «Beale Street Blues» и «That’s Alright Мама», У.С.Хэнди и Элвис Пресли, блюз и рок-н-ролл – все это Мемфис. 

Студия фирмы «Сан» находится в нескольких минутах езды от реки, на Юнион-Авеню. Она разместилась в бывшей мастерской по ремонту радиаторов в невыразительном, но аккуратном двухэтажном кирпичном здании. «КОРОЛИ» заглянули в небольшую студию с фортепиано и барабанами, на которых совсем недавно записывались Элвис и Карл Перкинз. И пусть Сэм Филлипс был лет на десять старше Орбисона и его ребят, он выглядел как их сверстник. Перед самим прослушиванием Филлипс по-мужски поговорил с музыкантами. «Да сделайте все так же, как вы делали в гараже,– сказал он.– Будьте самими собой. Играйте со всей душой. И спокойно. Запись я слышал, она мне понравилась – иначе я вас не пригласил бы в Мемфис!» Карл оказался в студии в тот день и на вопрос Филлипса, что он думает о парне из Техаса, ответил: «Он другой. У него высокий голос, как у Билла Монро». Все сошлись на том, что более глупой песенки, чем «Ooby Dooby», они не слыхали, но она пойдет. И непременно станет хитом.

Сразу после записи «КОРОЛИ» вернулись в Техас и ждали известий из Мемфиса. В начале мая позвонил Филлипс и сообщил, что пластинка пошла, что их менеджером будет первый менеджер Пресли Боб Нил, с которым он организовал концертное агенство «Старз Инкорпорэйтид», и что они едут на гастроли с Карлом Перкинзом и Джонни Кэшем! «Мы играли по неправдоподобно крохотным городкам,– вспоминал Рой,– пытаясь устроить какое-то действо из одной хитовой песенки, что на самом деле невозможно. Поэтому мы скакали по сцене, словно кучка идиотов». Тем не менее сорокопятка разошлась тиражом 200 тысяч, став крупным хитом 1956 года. В 70-е годы мимо нее не прошла группа «КРИДЕНС», записав свой вариант «Ooby Dooby» заодно с другой рокабилльной, блюзовой и кантри-классикой.

Когда Элвис превратился в рок-идола, вся Америка кинулась ему подражать. Любой поющий гитарист с приличной физиономией, хорошим телосложением и достаточным количеством волос на голове, чтобы уложить их в «кок», мог стать наследником короля. Все фирмы бросились в свалку, торопясь урвать «своего Элвиса». У «Декки» был Бадди Холли, чей дебютный сингл «Love Me» (Люби меня) «Биллборд» прокомментировал так: «Если публика сможет принять рока больше, чем ей уже дали Пресли или Перкинз – что вполне возможно, – Холли имеет сильные шансы». Сэм Филлипс приложил руку к тому, чтобы «Сан» осталась в заветных графах таблиц популярности, выпустив песню Карла Перкинза «Boppin’ the Blues» (Играем блюз в стиле боп) и выведя на большую сцену Уоррена Смита, красивого певца из Миссисипи, занявшего неплохие места с песней Джонни Кэша «Rock’n’roll Ruby» (Рок-н-ролльный Руби). Рой Орбисон не был особенно смазлив, но его высокий завораживающий и западающий в душу голос вызывал в памяти просторы равнин и нагорий западного Техаса. 

Филлипс утверждает, что немногие знали, «каким хорошим гитаристом был Рой Орбисон. Он играл одновременно на басовых струнах, ритм-партию и вставки, привычные для лидер-гитариста. На запись он приходил очень рано и долго разминался. А как он чувствовал бит! Только Джерри Ли мог с ним сравниться. Я его иной раз подначивал: «Ты пытаешься избавиться от группы и сделать все сам!» Он не выпускал из рук гитару: либо писал, либо разрабатывал новый бит».
Вторая пластинка «Rockhouse/You’re My Baby» была слишком близка к кантри (если не сказать примитивна) и не имела никаких шансов, хотя «Ты – моя крошка» написал Джонни Кэш, а «Рок-дом» – Конуэй Туитти. Репетируя с вокальной группой умеренную тему для третьего сингла «Devil Doll»(Чертова кукла), «КОРОЛИ» заспорили по поводу денег и места в афише – и прямо в студии распались. Филлипс предложил Орбисону заняться сольной карьерой – он мог обойтись без группы – на что Орбисон сразу отреагировал: «А как насчет моей доли?»

Певец начал менять направление и характер звучания: оно смягчалось. Рассказывают, что звукорежиссер «Сан» Джек Клемент предупредил Роя, чтобы он не увлекался медленными вещами, ибо ему, дескать, никогда не стать балладным певцом! И Сэм Филлипс держал его на строгой рок-н-ролльной диете. Будучи уже опытным и именитым продюсером и слыша самобытность голоса Орбисона, он, тем не менее, не знал, что с таким голосом делать. Он хорошо относился к Орбисону и даже пустил его к себе жить – просто у Филлипса играли рок-н-ролл, а Рой Орбисон сочинял совсем другие песни.

Рою стало ясно, что на пластинки ему не прожить, и он отправился на гастроли. Кантри-певица Барбара Питтмэн, из-за которой тогда ссорились Элвис и Джерри Ли, рассказывает: «Мы разъезжали с Джерри в его автобусе с надписью «Great Balls Of Fire» и нарисованными языками пламени на бортах. Джерри Ли, Рой Орбисон, Уоррен Смит, Карл Перкинз и я. Миссисипи, Теннесси, Алабама, Арканзас... Ребята впереди с гитарами – шумные, мертвого из могилы поднимут, ну а я еще ребенок, забьюсь в уголок... Рой был таким же. Ни с кем не общался: сядет сзади и играет. Он любил играть фламенко. Я сперва думала, он сноб. Но он такой тихий, милый, застенчивый парень, просто очень замкнутый. Да и внешность как из комиксов. Маленький рост. Очки с толстыми стеклами. Волосы непонятного цвета. Вот такие уши!» А Джерри Ли Луис вспоминает: «Рой никуда не лез. Сидел на своем месте. Мог прийти просто поздороваться, по шее потрепать по-дружески – и все. Держал все в себе. И как он пел!

Я тогда ожидал успеха «Whole Lotta Shakin’ Goin’ On», а Уоррен Смит только записал «Ubangi Stomp».
Рой рассказывал эпизод того турне: «Уоррен Смит был «Господин Распорядитель», один из тех, кто назначает себя боссом. Мы все гастролировали в сборном турне фирмы «Сан», и однажды Уоррен заходит в гримерную и говорит: «Рой, иди-ка, разогрей передо мной». Я ему: «Пошел к черту, ты открывай концерт!» Он угрожающе посмотрел на меня и говорит: «Ну тогда у меня Джерри Ли откроет концерт». Я так себе думаю: «Надо поглядеть»,– и иду с ним. Уоррен заходит к Джерри и предлагает: «Как насчет того, чтобы пойти и открыть концерт передо мной?» Здесь долгая пауза... Джерри Ли глубоко вдыхает: «Ты что, так-тебя тра-та-так, совсем так-растак офигел?» Уоррен (он крупный малый) здорово разозлился: нагнулся, схватил стул, намереваясь ударить Джерри. И едва он замахнулся, как мы услышали очень громкое: «Щёлк!» Уоррен опускает взгляд и... Джерри стоит с выкидным ножом, а лезвие у него – сантиметров 30! Очень медленно Уоррен опускает стул и, как бы кашляя, произносит: «Э-э, Рой, мне кажется... э-э... я пойду исполню шесть-восемь номеров для ребят. Потом ты можешь выходить. А после Джерри Ли может... э-э... продолжить. Окей?» 

Барбара Питтмэн припоминает еще один ужасный случай: «Мы выступали в Мемфисе, когда на площадку вломились братья Бернетт, пьяные, помятые, воинственно настроенные. Они просто искали драки. В это время им отказал Сэм Филлипс из-за сходства их музыки с Элвисом. Они ворвались и хотели идти на сцену. Мы не пускали: они были в кровоподтеках, в драной одежде. Бернетты успели сцепиться с моряками, когда менеджер не поставил их в программу. И они решили избить Роя Орбисона. Просто так, без причины. Он ведь меньше их, а они – боксеры. Они загнали его на лестницу, но тут проходил Карл Перкинз с братьями. С одного взгляда поняв суть происходящего, Перкинзы побили Джонни и Дорси и вышвырнули их из зала. Пролилась кровь, и Рой с Карлом стали друзьями на всю жизнь».

После провала последнего сингла Орбисон вернулся в Техас – да не один, а с невестой, одесситкой Клодетт Фрэйди. Он стал сомневаться, стоит ли ему вообще продолжать петь: в 1957 году на большую сцену вышел земляк Роя Бадди Холли. Орбисон разочаровался в Филлипсе, в том, как он занимался его карьерой. И если кто-то на его месте бы запил, то он продолжал записываться, когда освобождалась студия, продюсировал других артистов и решил больше сочинять. Его перу принадлежит «Down the Line» (По улице) для Джерри Ли Луиса, сделанная современной американской рокабилли-группой «БЛАСТЕРЗ» под первоначальным названием «Go! Go! Go!». Он написал несколько песен покидавшему «Сан» Джонни Кэшу. Но только после успеха «Claudette» мысли Орбисона повернулись к сочинению песен.

«Я чуть было не прекратил выступать,– вспоминал он.– Но вот поехал в Индиану на концерт с братьями Эверли. И все пытались всучить им свои песни. Кроме меня. Я сидел на подоконнике, курил и боялся им предложить свою вещь. Фил, увидев меня спросил: «Ты ведь написал «Ooby Dooby»?» Мы разговорились о контрактах и заработках. Потом я повернулся к двери, собираясь выйти. Но тут Дон спросил, нет ли у меня какого-нибудь материала. Я обрадовался: «Есть песня!», взял у Дона гитару и спел «Клодетт». Они попросили: «Запиши слова, Рой». Злясь на себя за то, что забыл демозапись, сделанную специально для них, я оторвал верх от картонного ящика и написал слова. Они внимательно прочитали слова, переглянулись и одобрительно кивнули».

После успеха «Claudette», нанесенной на оборот суперхита братьев «All I Have To Do Is Dream», Орбисон выкупил свой контракт, отдав Филлипсу взамен все права на старые песни, и при помощи Уэсли Роуза перешел на «Ар-Си-Эй». Две пластинки, отпечатанные на этой фирме, оказались слабее «сановских», и «Ар-Си-Эй» не продлила контракт с певцом. Об этом узнал Фред Фостер, глава «Моньюмент Рекордз» и выписал Орбисону контракт. «Я помнил «Ooby Dooby» и «Rockhouse»,– вспоминает Фостер.– Это, конечно, не самые лучшие в мире песни... Но у Роя было такое качество – нежное, грустное – с которым, мне казалось, я мог бы поработать. К тому же я хотел сделать проект с Уэсли Роузом. Это был шанс убить сразу двух зайцев».

В Техасе Рой сошелся с Джо Мелсоном, и они попробовали писать вместе. «Мы жили в соседних комнатах мотеля в Одессе,– рассказывает Мелсон. – Я однажды нащупал мелодическую линию на гитаре, и она очень понравилась Рою. Он сказал: «Так это же настоящая пригородная мелодия. Пригород. Окраина». В тот вечер мы написали «Окраину» (Uptown) и перешли от рокабилли к року».
Приехав в Теннесси с тремя новыми песнями, Рой спросил Фостера, нельзя ли использовать на этой записи струнные – большую редкость в Нэшвилле той поры. Анита Керр расписала аранжировки, а Фостер наскреб трех смычковых чуваков. «Мы стояли в студии, слушая готовые дубли, и они казались нам самыми божественными звуками на земле»,– со вздохом говорит Джо Мелсон. «Окраина» оказалась в первой половине «биллбордовской» сотни, то есть выше всех предыдущих сочинений, кроме «Oоby Dooby».

Мелсон обычно работал над многими текстами сразу, и однажды из двух песен получилась одна. Как-то Фостер забраковал песню Джо и Роя, выделяющуюся вокальным риффом в стиле «ду-уап» о подростке, у которого умерла девушка. Более же перспективной продюсеру казалась вещь «Only the Lonely» (Только одинокие), правда, его не устраивало в ней почти двухминутное вступление – совсем не в их стиле. По предложению Фостера композитор и поэт «пересадили» эту вокальную находку к «Одиноким».В студии «Only the Lonely» оказалась первой песней, раскрывшей гигантский потенциал орбисоновского голоса, его уникальность. Фред Фостер оказался провидцем: Рой обладал не только диапазоном, но и потрясающей силой, впрочем, не имеющей ничего общего с децибелами. В «Одиноких» он плакал и парил, спев поразительно и необычайно. Мелсон дирижировал вокальной группой Аниты Керр, выпевавшими контр-мелодию «дам-дам-дам-дамми-ду-уа». Но хрупкий голос певца, непривычный к чему-то более обременительному, чем юношеские баллады, несколько терялся на фоне хора. Тогда Фостер и студийный звукорежиссер Билл Портер загородили Орбисона длинной вешалкой с шубами и пальто. Так они достигли изоляции голоса от других звуков студии, и Портер без помех смог «обрабатывать» вокал, добавив плотности за счет двойной реверберации. Летом 1960 года «Биллборд» поместил «Одиноких» на 2 место, после чего (финансы позволили) Орбисон и Фостер переехали в Нэшвилл. После пяти лет претендентства на поп-лидерство Рой превратился в конкурента. Первое – и главное – были песни. Мелсон, как никто другой, сыграл роль катализатора.

Продюсерские ценности занимают не последнее место. Фостер был готов пожертвовать кое-какими деньгами на запись без гарантированного возврата. Не будучи уроженцем Нэшвилла, он имел виды на более широкую аудиторию и готов был рисковать в поисках звучания, выбивавшегося из прокрустова ложа кантри-музыки. Питая слабость к ритм-н-блюзу и многим другим стилям, Фостер не боялся их смешивать, добиваясь «нужного чувства». «Мне нужны были интересные пластинки,– говорит Фред Фостер,– и моим критерием был Рэй Чарлз».

Примером новаторского подхода Фостера к продюсерской работе можно считать летнюю запись 1961 года. Нормой считалась трехчасовая сессия, во время которой исполнитель успевал «нарезать» четыре песни. «Это первая условность, которую мы послали куда подальше,– говорит Фостер.– Дайте мне одну вещь, но хорошую! Обычно я брал большую балладу с духовыми и струнными, а потом всех отпускал, за исключением саксофониста Бутса Рэндолфа. «Crying» (Плачу) мы сделали за два с половиной часа, а «Candy Man» (Карамельный человек) – за полчаса. Я посадил барабанщика Бадди Хармэна посредине студии, чтобы он «пролезал» во все микрофоны. Он приклеил к пластику барабана свой бумажник, и мы получили такой глуховатый и бухающий блюзовый звук. А подсобный рабочий сыграл на губной гармошке в стиле Джимми Рида».
Продюсерская интуиция Фостера в работе с Роем Орбисоном поражала многих китов шоуиндустрии. Он отпечатал «Crying» сразу после записи в сентябре. Все говорили, что нельзя выпускать баллады одну за другой. Ведь только в мае вышла «Running Scared» (В постоянном страхе), написанная Орбисоном, когда он услышал «Болеро» Равеля. В отличие от классика, он взял размер 4/4 и, как обычно, придал теме привкус «латины». Песни нарисовались в верхних строчках списков популярности, а «Crying» сразу стала первым номером.

И, конечно же, исполнение. К уникальным тональным качествам певца добавлялось великолепное студийное исполнение музыкантов, почувствовавших в песнях Орбисона вызов рутине и доказавших, что они знают больше трех-четырех аккордов, характерных для кантри-музыки. Орбисон оказался одним из немногих «пятидесятников», удержавших свою популярность во время «британского вторжения». Практически беспрерывную серию удачных пластинок с «монументальной» этикеткой продолжили «Dream Baby» (Девушка из снов), «Working For the Man» (Работаю на него), «In Drеams» (Во снах), «Blue Bayou» (Голубой рукав), «It’s Over» (Все кончено), «Lana» (Лана) и самый большой хит Роя Орбисона «Oh Pretty Woman» (Милая женщина), который только в 1964 году купили 7 милионов слушателей. До сего дня продано свыше 40 миллионов пластинок, хотя во время разгула Элвиса и Хэйли Орбисону трудно было соперничать с ними.

В 1963 году Рой согласился заменить Дуэйна Эдди в турне по Англии с тогда еще восходившими «БИТЛЗ». В первый же день на настройке звука перед концертом Орбисону нанесли визит Джон Леннон и Брайен Эпстайн. Они решили оспорить порядок выступления артистов, перекроить афишу. «Кто будет закрывать концерт? Как построим программу?– затараторил Джон.– Слушай, ты получаешь все деньги, почему бы нам не закрыть программу?» «Как могут эти выскочки узурпировать поп-музыку?– думал Рой.– И почему на улицах столько афиш этих «БИТЛЗ»?» Но остановить такую боевую колесницу Орбисон не смог – у него не было менеджера. Орбисон согласился: «Я пел баллады, а они – быстрые вещи типа «Twist And Shout»; и действительно, получал я раз в четыре-пять больше них». У Роя не было выбора. История была на стороне«БИТЛЗ». Орбисон вышел и запел. Но стоящим за кулисами «БИТЛЗАМ» почему-то уже не так хотелось выходить после него. Завершив выступление, Рой покинул сцену, но толпа скандировала: «Мы хотим Роя! Мы хотим Роя!» Орбисон хотел было выйти «на бис», но тут Леннон и Маккартни не выдержали. Они схватили Роя под руки, не пуская на сцену. Орбисон сопротивлялся, и Леннон прошипел: «Yankee, go home!» 
Тогда же «Большой О» нашел свой неповторимый имидж при помощи незначительного и, по слухам, случайного изменения внешнего облика. По пути в Англию Орбисон забыл в самолете очки с диоптриями и был вынужден в ходе всего турне носить солнцезащитные. Другие утверждают, что, зная о том, что у него очень близко посажены глаза, и что это делает его не очень привлекательным, Рой послушался доброго совета и надел «рэй-бэн». Он сохранил этот загадочный образ, каждый раз выходя на сцену в темных очках.

Однажды Рой гастролировал по Австралии и Новой Зеландии вместе с «РОЛЛИНГ СТОУНЗ». Он оценил их крепкую ритм-н-блюзовую закалку, а его песни «РОЛЛИНГИ» слышали с детства. Но он ни в чем не уступил юным англичанам. На последнем концерте в Новой Зеландии Мик Джеггер подошел к Орбисону: «Слабо исполнить вещь с твоей худшей пластинки!» «С превеликим удовольствием,– ответил Рой.– Если и ты сделаешь вашу самую плохую песню!» Он спел все свои хиты и сдержал слово: самой худшей вещью оказалась... «Ooby Dooby»! Джеггер от уговора отказался: Рой до конца просмотрел их программу, гадая, какую песню выберут «СТОУНЗЫ», но худшей вещи так и не дождался. «После была небольшая встреча,– с усмешкой рассказал певец,– и взамен они подарили мне серебряный портсигар с гравировкой «From The Rolling Stones To Ooby Dooby».
Несмотря на успех Орбисона, Уэсли Роуз и Фред Фостер конфликтовали по поводу денег, то есть авторских прав и, следовательно, выбора песен. Размолвки начались еще в период «Окраины», когда, как утверждает Фостер, Роуз оспаривал необходимость струнных. Он твердил, что Орбисон не так красив, и не тянет на суперзвезду. «Я подумал: «Ну с такими друзьями и врагов не нужно! – вспоминает Фостер.– И сказал только: «Это мои деньги, Уэс». Уэсли Роуз никогда не был продюсером пластинок, он вышел из бухгалтеров нефтяного треста и не представлял, куда следует развернуть парус Орбисона в быстро меняющемся музыкальном климате шестидесятых. Публика постепенно забывала певца. Рой Орбисон подписал контракт с концерном «Эм-Джи-Эм», позволивший ему появиться в кино, а именно в «Самые быстрые гитары на свете» и «Техник рок-группы». Эффект оказался нулевым: ни сборов, ни рецензий, ни песен. (В 70-е годы песни Орбисона засверкают в «Забриски Пойнт» Антониони и «Человеке, упавшем на Землю» с музыкой Дэйвида Боуи, а в 80-е в «Синем бархате» Дэйвида Линча).

В июне 1966 года возвращаясь на мотоцикле со скачек, Клодетт (сидевшая на мотоцикле с дошкольного возраста) была сбита грузовиком и через час после аварии умерла. А в английском турне 1968 года Орбисону сообщили, что двое из трех его сыновей погибли во время пожара: сгорело его ранчо в Нэшвилле. Окружающие думали, что Рой не переживет трагедии. Но он с головой окунулся в работу, трудясь даже больше, чем в начале пути, гастролируя почти безостановочно по Америке и Европе. Еще один отрывок из его интервью в «Лос-Анджелес Таймс»: «То, что я тогда делал, называется выживание. Я пытался выйти из состояния подавленности и смятения – требовалось время, чтобы снова встать на ноги. На запись меня тогда не хватало, я просто не отвечал жестким требованиям студийной работы. То есть, я не против исполнителей, которые только поют. Но для того, кто пишет песни, аранжирует их и поет... Именно этим я привык заниматься. Какое-то время я не мог все это совмещать».

Рою Орбисону удалось забыться в работе, и в турне по Европе в 1969 году он встретил Барбару, которая стала его второй женой. С тех пор Орбисон сохранял позиции на музыкальном Олимпе. Пусть его пластинки не раскупались, и до 1987 года у него не было контракта на запись, зрители стоя пели все песни Роя Орбисона. На него чуть ли не молились многие знаменитости: бледнолицые ковбои «ИГЛЗ», Брюс Спрингстин, Линда Рондстадт, Дон Маклин, Кей Ди Лэнг и Эдди Ван Хален. Многим запомнился концерт «Roy Orbison And Friends: A Black And White Night», вышедший на видео весной 1988 года. Элвис Костелло, Кей Ди Лэнг, Бонни Рэйтт, Джексон Браун пришли подпеть, Брюс Спрингстин и Джеймз Бёртон поиграли на гитарах, а Том Уэйтс отвязался на органе.

¶¶¶orbison

В 1987 году имя Орбисона появилось среди «СТРАНСТВУЮЩИХ УИЛБЕРРИЗ» (TRAVELING WILBURIES), записавших одноименную пластинку. В качестве одного Уилбери выступил «Большой О», другими Уилбери оказались: Боб Дилан, Том Петти, Джордж Харрисон и Джефф Линн из «ЭЛЕКТРИК ЛАЙТ ОРКЕСТРА». Рой Орбисон умер в 1988 году, успев записать альбом «Mystery Girl» (Таинственная девушка) и едва увидев, как пластинка и сингл «You Got It» (У тебя есть все) получает признание огромной аудитории. 

Эти страницы взяты из книги Олега Усманова с любезного согласия автора. Дизайн книги, полные тексты глав, отдельные главы, отдельные комиксы и дискографии артистов не вошли в электронную версию. Просим ссылаться на www.rockabillyswing.ru при перепечатке небольших фрагментов. Полностью книга вышла в издательстве © 2004 ОЛМА-Пресс Нерадивым держателям сайтов придется иметь дело с юристами издательства. Впервые опубликовано в сокращении в журнале "Пульс" в 1990-91 году.