dick clark

Мистер рок-н-ролл (2)

Буги на продажу

Но теперь была весна, весна 1958 года, и новые большие турне колесили по стране. Среди них был «Биг Бит» Элэна Фрида, которому все прочили неудачу, поскольку другая программа «Крупнейшее Шоу Звезд» образца 1958 года проезжала иногда в то же время по тем же местам. Как будто рынок еще не был насыщен! Вдобавок компания «Юниверсэл Эттрэкшнз» бросила перчатку в виде «Большой Ритм-Энд-Блюзовой Кавалькады-1958» в следующем составе: Литтл Уилли Джон, группы «МИДНАЙТЕРЗ», «ФАЙВ РОЯЛЗ», «Оригинальный Оркестр Литтл Ричарда» и другие. Более оптимистичный, чем всегда, Фрид объявил в апреле, что открывает в Майами ночной клуб «Сахарная Чаша Элэна Фрида».

Но импрессарио были беспечны, как никогда: им стоило повнимательнее слушать приемники – песню группы «СИЛЛУЭТС» «Найди работу» крутили часто. В номере «Биллборда» от 28 апреля «промоутеры» программы «Крупнейшее Шоу Звезд» говорили: «Подбросьте монетку и тогда узнаете, получили ли мы доход». А пресс-агент Фрида сказал, что они «пока не в прогаре, а, может быть, даже в плюсе на несколько долларов». «Большую Ритм-Н-Блюзовую Кавалькаду» сняли с маршрута через неделю, чтобы, согласно заявлению фирмы «Юниверсэл», «подчистить мелочи». «Не надо себя обманывать,– цитировал «Биллборд» некоего представителя шоуиндустрии,– сегодня много трудностей. Тревожит безработица, и она по многим ударила. Развлечения пострадают в первую очередь. Молодежь – первостепенные потребители таких шоу, и в суровые времена их карманные деньги на концерты и свидания быстро урезаются». Дик Кларк – несомненно после консультации с маклером – решил повременить со своей сборной программой до прояснения ситуации.

А потом случилась катастрофа. 3 мая фридовская «сборная» прикатила в Бостон отыграть концерт на «Бостон Арена». Программа шла как заведено – или так поначалу казалось. После случившегося было много эмоций, и теперь почти невозможно узнать наверняка, что, собственно, произошло. Только местная телестанция, освещавшая концерт в новостях, поймала кульминационный момент. По-видимому, на сцене находилась вокальная группа. Из зала выскочила обезумевшая белая девушка, ринулась на сцену и схватила певца-негра за половые органы. Откуда-то пулей вылетел бдительный бостонский полисмен и, протолкнувшись вперед, набросился на толпу. Началась паника. Опасаясь худшего, служба обеспечения безопасности вытеснила зрителей из зала на улицы. Снаружи их уже поджидала полиция. Последовало генеральное сражение.

Когда пресса, наконец, настигла Фрида, он заявил, что ничего не знает о беспорядках: «Я простоял с полчаса, подписывая автографы. Потом мы с Джеком Хуком (менеджер в моей конторе) пошли в отель «Статлер», где проспали до полудня. В два часа мы сели в монреальский самолет, но никаких телефонных звонков о происшествии, ни от полиции, ни от кого-либо до отлета мы не получали. В субботу вечером во время концерта в монреальском «Форуме» нам позвонили из нью-йоркского «Джорнэл Америкэн» с вопросами, что случилось в Бостоне. Тогда-то мы впервые и узнали о несчастье». Строго говоря, не все в этом рассказе было правдой. В какой-то момент Элэн Фрид вышел на сцену и объявил, когда включили свет в зале: «Полиция не хочет, чтобы вы здесь повеселились». А Хук припомнил, что перед концертом бостонский полицай толкнул Фрида, процедив: «Нам здесь не нравится ваша музыка».

Бостон никогда не славился расовой терпимостью, а программа Фрида была смешанной, черно-белой, и это, конечно, раздражало консервативных служак. Мгновенно разлетелись слухи о том, как «все было на самом деле». Банды молодцов, «накурившихся травки», рыскали по округе, наводя ужас на прохожих и насилуя девушек – поговаривали некоторые. Горланящие юнцы «торчали» бог весть на каких «колесах», их десятками сгоняли в «черные воронки» – вторили другие. «ТРАГЕДИЯ! КОШМАР! ПОДРОСТКОВАЯ АНАРХИЯ В БОСТОНЕ!»– истерично вопила пресса. Небылицы множились и разрастались, перекочевывая из бара в бар.
Когда дым рассеялся, отвечать, однако, пришлось одному Фриду. Хотя ни один подросток не был арестован за изнасилование, за наркотики и даже за переход улицы в неположенном месте, суд присяжных графства Саффолк предьявил Фриду обвинение в поощрении беспорядков, и его адвокат сразу начал поиск свидетелей. Финал турне с концертами в Трое, Нью-Хэйвене и Ньюарке был отменен. 10 мая 1958 года Фрид, ослепленный самомнением и обидой, ушел с радиостанции WINS, осуждая руководство за то, что оно «не поддерживает его политику и позицию». Джон Фирнхед, гченеральный менеджер и вице-президент WINS, сказал прессе: «Заявление Фрида стало полной неожиданностью для радиостанции. В таких случаях общественность обычно полагает, что человека выгнали – но в случае Фрида и WINS это совсем не так. Позиция станции – быть третьей стороной и не ввязываться в перепалку, потому что инцидент не относится к радиообязанностям Фрида. WINS искренне желает мистеру Фриду всего наилучшего на новой работе».

Однако Рик Склар, в то время диск-жокей станции, дополняет картину событий. По его словам, Бостон стал последней каплей, переполнившей чашу терпения Элроя Макко, владельца WINS. Контракт Фрида истекал, и его надо было продлевать. А Макко уже тошнило от яркой личности Элэна Фрида и дурной славы, которая, как считал босс, шла о нем. Макко твердо решил не возобновлять контракт. А Фрида в этот момент ожидал аншлаговый концерт в Ньюарке. Склар говорит: «Исполнители выступили бы, если бы по радио прозвучали их пластинки. Таково было основное условие. Без радио концерты бы не состоялись, но Элроя Макко это не трогало. Фрид позвонил на стадион и попробовал отменить выступление, в то же время торгуясь с Макко. Фрид еще находился в офисе, когда через служебный вход ворвался «промоутер» концерта с пистолетом в руке и стал искать Фрида. Моя беременная жена Сиделл и Инга Фрид (она работала на WINS секретаршей), стоявшие у автомата с «кока-колой», ринулись в фонотеку и забаррикадировались изнутри. Промоутер в отчаянии покинул радиостанцию, так и не найдя Фрида, все еще разговаривавшего с шефом у него в офисе. К 9 часам, когда встреча завершилась, Элэн Фрид остался в живых, но на WINS с ним было покончено».

Дик Кларк не прогадал, «временно» отменив свой «Караван Звезд» из-за Бостона и «других причин». Бостонское побоище обернулось далеко идущими последствиями. Оно на время прервало гастроли больших рок-сборных. Из-за него владельцы залов стали привередливы, заказывая малые рок-программы. Бостон побудил владельцев радиостанций дважды подумать, прежде чем воспользоваться услугами такой колоритной личности, как Элэн Фрид. Не лучше ли иметь под рукой кого-нибудь более управляемого? Кто не будет баламутить молодежь, кто будет избегать этой крайней разновидности рок-н-ролла в пользу чего-нибудь такого, что нравится хорошим мальчикам и девочкам, которые слушаются старших и никогда не бедокурят. К чести парней с нью-йоркской станции WABC, они так не думали. И вскоре объявили, что Фрид откроет вечернюю эфирную смену с 19.15 до 23 часов, начиная со 2 июня 1958 года.

А к чести Фрида, он никогда не брался за пластинку, которая ему не нравилась. Он не только помог выбиться Литтл Ричарду и Фэтсу Домино, но и пускал в эфир малоизвестные ритм-н-блюзовые и рокабилльные песни, сделав из их исполнителей звезд малой величины. Он отказывался крутить Пэта Буна или «CREWCUTS» и нападал на диск-жокеев, которые предпочитавшего такие бледные перепевки. «Они настроены против негров,– возмущался Фрид.– А если нет, то в чем дело? А, конечно, они могут оправдаться, что у перепевок лучше качество. Но я поспорю с кем угодно, и пусть он мне докажет, что качество оригинала Ла Верн Бэйкер или Клайда Макфаттера хуже».
Но осенью рок-н-ролл снова стал опасным как яд. Хотя после бостонских волнений Элэн Фрид внезапно сделался образцом добродетели. Его новая телепрограмма, премьера которой состоялась 1 июля, называлась «Биг Бит». Теперь он остерегался самого упоминания рок-н-ролла и избегал некоторых «шершавых» исполнителей. «Биллборд» наблюдал за новым имиджем с насмешкой. «Поклонники Фрида могут на несколько недель заткнуться...– отмечалось в обозрении премьеры.– Однако вежливый рок-н-ролл – это не «конек» Фрида, и шансы таковы, что программа «Биг Бит» не станет роковой и не раскачает рэйтинги до тех пор, пока Фрид не перестанет гоняться сразу за двумя поколениями».
Фрид был не единственным среди тех, кто пытался заигрывать с рок-н-роллом. Несколько диск-жокеев поехали в европейское турне, чтобы на американский манер устроить танцы (вроде нынешних дискотек) – спонсором выступил Государственный Департамент. Но за рубежом им запретили проигрывать любые рок-н-ролльные пластинки. Все жокеи, как сказал глава группы Мёрри Кауфман, почли этот запрет за честь.

Кауфман был еще одной странной фигурой, первым по-настоящему консервативным роковым диск-жокеем. Он вел утренние часы на WINS (где вечером вещал Фрид), нашпиговывая эфир голосами Перри Комо и Фрэнка Синатры и включая рока ровно столько, чтобы удержать юношескую аудиторию. Когда «Атлэнтик Рекордз» решилась въехать в поп-мир верхом на мурлыкающем Бобби Дэрине, удача обходила фирму стороной, пока они не выпустили «Splish Splash». Эту тему Дэрин написал за 12 минут, а половина авторства числилась за некой Джин Мёрри. Мёрри оказалась матерью Кауфмана, а издательство «Портрит», выпустившее песню, компанией, которой он владел. Но в свете «завязок» Фрида и Кларка это был обычный бизнес. И такой вот бизнес вскоре оказался объектом пристального внимания.
Механика попадания пластинки-сорокопятки с потенциально хитовой песней в нужную радиопрограмму – когда нужные люди услышат и захотят купить ее – всегда была запутанной. Никакое исследование и планирование не могут принести пластинке успех, если его нет на звуковых дорожках. Нельзя сказать, что никто не пытался приблизить этот успех. «Payola» (Пэйола), от «pay for play», практика платы диск-жокею за проигрывание пластинки, давно стала частью ритм-н-блюзовой сцены и в какой-то мере внедрилась в поп-сцену. Собственно, в Вашингтоне уже проводились слушания, дабы проверить заявления, что песни издательской ассоциации «Би-Эм-Ай» (BMI – Объединенная Радиовещательная Музыка), имевшей тесные связи с радиостанциями, получали более чем изрядную долю эфирного времени. И, возможно, посредством коррупции.

Вторая, забавная половина этой истории такова: «Би-Эм-Ай» и «АСКАП» (ASCAP – Американское Общество Композиторов, Авторов и Издателей) – это могущественные и, ясное дело, конкурирующие ассоциации авторов музыки. Руководство «АСКАП» «забыло», что много лет их организация не принимала в свои ряды блюзовых и хиллбилли-авторов. Теперь, когда обе традиции хорошо продавались, эти типы из «АСКАП» – прежде завсегдатаи Бродвея – остались на ветке с разинутым клювом.
В 1958 году упомянутые методы, может, и были нехорошими, но никак уж не противозаконными. Взаимосвязанные «деловые соглашения» Фрида, Кларка, Кауфмана и многих, многих других можно называть неэтичными, но поскольку официально суд их не рассматривал, они и не были запрещены. Покуда вы сообщали налоговому инспектору о доходах, вы были в безопасности.
Боб Хорн никогда не был в безопасности. На станции WFIL он был предшественником Дика Кларка в программе «Бэндстэнд». Его дерзкую, безумную манеру подростки любили, а руководство «не замечало». Он был из тех подобных Фриду личностей, которых терпели, потому что они поднимали рэйтинги, и в то же время негласно старались от них избавиться. В 1956 году повод нашелся и для Боба Хорна. В разгар кампании по борьбе с пьянством за рулем Хорн в нетрезвом виде попал в аварию. Историю раздули, и на другой день его выгнали из программы. «Америкэн Бэндстэнд» получил Дик Кларк, а о карьере Хорн мог забыть. Он кочевал со станции на станцию, последний раз его видели в 1958 году где-то под Хьюстоном. В апреле филадельфийский суд присяжных обвинил Хорна в уклонении от уплаты налогов на 30-тысячную «пэйолу», и как только его отыскали, он был признан виновным.

Большинство диск-жокеев вели себя более осмотрительно. Существовало много других способов прокормиться, вместо того, чтобы тупо и нагло хватать наличные. Намекните там или сям, и дело может обернуться хорошей одеждой, обедом или коктейлем в дорогом ресторане за чужой счет. Или, если у вас высокая должность, вы замечаете, что кто-то взял на себя оплату авиабилетов вашего отпуска в Майами. Хотя более вероятно, что сотрудничество со звукозаписывающей фирмой начнется, когда вам потребуется артист на концерт или танцы. Вы получите его по цене, гораздо ниже запрашиваемой обычно: по профсоюзной или вообще бесплатно – если обстоятельства позволяют. Такая практика несла прямую выгоду для всех причастных: артист «засвечивался», фирма грамзаписи продавала пластинки, а жокеи получали одобрение поклонников.
Но с усилением убийственной конкуренции эти подпольные, вернее, «подстольные» сделки, а еще вернее, сделки под столом с проигрывателем становились все серьезнее. «Биллборд» в открытую сообщал об одной фирме грамзаписи, которая берет в турне «нескольких нью-йоркских манекенщиц» для «рекламы пластинок». Рассказы об артистах, устраивающих и оплачивающих сексуальные забавы диск-жокеям, тоже не были откровением. Один техасский деятель был известен своей байкой о том, как он извлекал из кармана стодолларовую банкноту, объяснял, что конкретного диск-жокея нельзя купить, разглагольствовал, что деньги это мусор, затем комкaл банкноту и бросал ее в мусорную корзину. Маловероятно, однако, что эта «феня» обогатила уборщиц многих радиостанций.

Конечно, пэйола основывалась на теории, что хиты делают диск-жокеи. И здесь, в разгар споров, на сцене появляется Тодд Сторц со своим радио-хитпарадом «Top 40»(«Первые Сорок»). Новая форма радио родилась в 1957 году. Тодд Сторц, владелец обширной сети радиостанций среднего запада, как-то сидел и выпивал с менеджером одной из своих станций. Они заметили, что зaвсегдатаи бара крутят в музыкальном автомате, похоже, одни и те же сорок песен. Когда вечер закончился, официантки, целыми днями слушавшие их передачи, взяли чаевые и включили эти песни, покуда закрывали и убирали бар. Деловые люди решили, что для радиостанции такая формула может сработать. Итак, станция KOWH начала представлять то, что она назвала форматом «Топ Форти». Вскоре станции Сторца в Миннеаполисе, Кэнзэс-Сити и Нью-Орлеане вещали «Первую сороковку», получая высокие рэйтинги. И тут диск-жокеи взбунтовались: никогда менеджеры не будут им указывать, что пускать в эфире! Многие жокеи ощущали себя друзьями юных слушателей, мини-Фридами со связями в индустрии и возможностью «пробить» пластинку... И не прозевать «пробивных» денег!

Формат «Первых 40» имел коренное отличие. Сторц признавал, что не позволяет жокеям выбирать пластинки, потому что их личные пристрастия «опасны для программ». Интеллект диск-жокея и его доход выше среднего, заявлял Сторц. Это значит, он не может на 100% соотнестись со вкусом среднего человека. За диск-жокеев ответил Тэд Коллинз: «Я против «Первых 40» по двум причинам. Во-первых, это 75% рок-н-ролла в программе. Во-вторых, придерживаясь только хитов, мы бы оказали медвежью услугу всей музыкальной индустрии, не давая проявиться максимальному числу новых песен. Я, скорее, покину радио, чем буду придерживаться такого «формата». По-моему, выход из нынешнего бардака в музыке один – забыть про «Топ Форти» и дать разной музыке равные шансы быть услышанной. Так рок-н-ролл, может, и исчезнет».
Джордж «Хаунд Дог» Лоренц отозвался на последний довод так: «Многие станции заполняют суточную программу полусотней песен, не более. Каждый день – одни и те же пластинки, и только десяток песен меняется в течение недели. Это довольно нудно... В таких программах артисту труднее, чем когда-либо, стартовать, потому что станция крутит только хиты и практически больше ничего. Это паршивая ситуация». Настолько паршивая, что Лоренц бросил свою работу в Баффэло, где он вещал с начала 50-х, и переехал в Хэртфорд в штате Коннектикут.

Все верно. Все труднее и труднее было пробиться новому артисту. Согласно исследованию «Биллборда», всего 5% пластинок выбивалось в хиты, то есть продавалось тиражом от 100 тысяч до 1 миллиона экземпляров. 60% пластинок расходилось тиражом 2-3 тысячи, до 20% расходилось около 25 тысяч, и только 10% пластинок удавалось продать свыше 50 тысяч. Фирмы грамзаписи терпели убытки и зачастую не получали денег, когда пластинка проваливалась. Индустрия теперь выковывала свыше 100 синглов в неделю, что при средней длительности 3 минуты каждого номера составляло ровно 10 часов. Ни у одного диск-жокея или директора программ такого времени не было и быть не могло.
К сентябрю 1958 года стало очевидно, что продажа синглов сократилась, и исследовательское бюро «Тин-Эйдж Сэрвей Инк.» выяснило причины падения спроса. Пластинок стало столько, что покупатели растерялись от изобилия; экономический спад сильно ударил по молодежи; отсутствие нового интересного стиля сделало покупку пластинки не такой насущной; меньше подростков посещали магазины грампластинок в течение еженедельных рейдов за покупками. На рынке к тому же прорезался «лонгплэй» (LP) – дол-гоиграющая пластинка. Стоила она всего вчетверо дороже, а содержала в шесть раз больше музыки. Люди дожидались, пока хит выйдет на альбоме, и тогда шли в магазин.
Но если живая музыка была хорошо «упакована», народ на концерты валил валом. В «Холливуд-Баул» 11800 человек пришли на «Салют Дику Кларку». Элэн Фрид также задумал концерт в Бруклине. «Парамаунт» в аренду не «сдался», и Фрид, пожав плечами, снял «Бруклин Фокс», что в квартале от «Парамаунт». Он объявил состав: Чак Берри, Фрэнки Эвэлон, Джек Скотт, братья Эверли, Бо Диддли, Лэрри Уильямз, Джимми Клэнтон, группы «РОЙАЛ ТИНЗ», «ЭЛЕГЭНТС», «ПОНИТЭЙЛЗ» и другие (в августе пел Билл Хэйли). В ответ «Парамаунт» выставил свое рок-шоу, но Фрид явно переплюнул его по талантам и, «подбив бабки», установил новый бруклинский рекорд, собрав «по валу» 200 тысяч долларов. Что не менее важно, шоу Фрида доказало (судя по благодарственному объявлению, которое администрация «Бруклин Фокс» поместила в «Биллборде»), что «рок-энд-ролл может проходить в крупных театрах без неприятных инцидентов».

Становилось все холоднее... Государственный департамент планировал поездку в Москву на Американскую Ярмарку. Пресс-агент госдепартамента заранее объявил, что во избежание трений ни джазовых, ни рок-н-ролльных исполнителей заказано не будет. Наняли Эда Салливэна для организации развлекательной программы. Он поставил эстрадное шоу, сильно напоминавшее его телевизионное: самый интересный исполнитель там вынимал изо рта горящие электролампочки.
Худшие вести пришли в ноябре из Вашингтона, когда глава Федеральной Комиссии Связи Роберт Ли вскользь заметил, что радиостанции, берущие пэйолу, рискуют своими лицензиями. Музыкальный мир замер. Пэйола? Это как? Стаканчик виски на Рождество? Или та стодолларовая банкнота в мусорной корзине? Директор службы новостей одной из станций выразил мнение, что «если пэйола существует, то в форме коммерческого подкупа. И наказуема штрафом 500 долларов или годом тюрьмы». Мерри Кауфман потребовал извинений за предположeния Роберта Ли, но более пожилой и мудрый жокей Билл Рэндл из Кливлэнда предупредил коллег, собравшихся на «Коламбиа Рекордз Семинар», что надвигается расследование. «Хотя в то время,– сказал он репортерам, – мы еще ничего не видели».

В Чикаго уже тряслись после проверки сети музыкальных автоматов, и два диск-жокея решили внести ясность. Фил Линд с WAIT дал в эфир запись дискуссии пэйолы, в которой он интервьюировал анонимного владельца малой фирмы грамзаписи с западного побережья. Тот сказал, что если бы он пошел на поклон к чикагским жокеям и выполнил все их требования во время «промоушена» сингла (реклама + пробивание = промоушн), это стоило бы ему 22 тысячи долларов. Только тогда бы пластинка «пошла». 22 тысячи на «промоушн» песни – это многовато: неизвестно, выбьется ли она в хиты и покроет ли такие расходы. Линд немедленно получил несколько анонимных звонков, угроза его жизни была так серьезна, что полиции пришлось взять его под защиту. «Промоутер» концертов (или импрессарио) Ховард Миллер выразился более философски: «У меня нет желания называть конкретные личности. В большинстве случаев я не могу доказать того, что знаю. Я сказал, в большинстве случаев. Было бы нечестно назвать одного-двоих и принести их в жертву, тогда как на самом деле это широко распространенная практика. Вся индустрия знает, что пэйола принимает угрожающие масштабы. Я говорю не только о Чикаго – пэйола не только здесь, она повсюду... Но конгрессу лучше подумать, как догнать русских в космической гонке к Луне. А этим должно заняться руководство радиостанций... Главная неприятность долгого расследования в том, что назовут нескольких, а запятнают всех. Это равносильно тому, что все подростки вдруг пострадают из-за нескольких малолетних преступников».

Все же пэйола не была запрещена, поэтому подкомитет Харриса по законодательному надзору решил начать расследование, чтобы посмотреть, есть ли юридические основания для возбуждения дела. Первый раунд повесток в суд вызвал несколько эффектных сцен битья себя в грудь. Эд Кон из филадельфийской фирмы по оптовой продаже грампластинок рассказал прессе, что давал диск-жокеям наличные, чеки, предметы домашнего обихода и детские вещи. Размер пэйолы был так высок, что ему пришлось продать 10 тысяч пластинок, чтобы «выйти в нули». Он также заметил, что когда хит группы «СИЛЛУЭТС» «Get a Job» (Найди работу) в начале 1958 года дошел до фирмы «Эмбер Рекордз» и в результате попал на телепередачу Дика Кларка, права на него получило издательство «Уайлд Кэт Мюзик», которым владел бывший телепродюсер Дика Кларка.

Глава «Кинг Рекордз» Сид Натан, давно уже не выпускавший настоящего хита, но очень любивший славу, откровенничал, что пэйола в его бюджете составляет всего две тысячи в месяц. И добавил, что по сравнению с другими это еще очень немного. Он описывал пэйолу, как «форменный шантаж, кошмар и бардак, и что дальше все становится хуже и хуже».
А за обеденными столами в излюбленных диск-жокеями барах то и дело всплывало имя Фрида в связи с его издательскими фокусами. Продюсер телестанции, где теперь базировалось шоу Фрида «Биг Бит», сказал, что не осудит Фрида заранее: «Нас не интересуют взаимосвязанные дела, если при этом не используются нечистые методы». Но на одной из станций жокеев попросили заполнить анкету – и притом очень подробную – с деталями их посторонних интересов.

За чем же охотился подкомитет Харриса? 14 ноября он опубликовал докладную записку из 21 пункта о практике, выявленной расследованием. В нее были включены примеры, когда сети радиостанций благоволили пластинкам фирм, которыми они владели; когда работники радио- и телестанций получали плату за проигрывание пластинок; когда дискотеки использовались для рекламы посторонних интересов диск-жокея; когда выплаты станциям и их работникам производились в форме ложных займов и закладов; когда эти работники полностью или частично владели музыкальным издательством, причастным к данной песне, или владели артистом или фирмой грамзаписи, или заводом по изготовлению пластинок; когда давались ложные заявления, что пластинка попала в «Топ 40», или когда рэйтинг был подтасован при помощи выплат розничным торговцам и последующими сообщениями, что эта пластинка продается; когда работникам станции бесплатно раздавались пластинки для продажи в магазины; и когда «ключевой персонал вещания» имел «многократные судимости».

Это были тяжкие обвинения. Их можно было нацелить на существенный сектор индустрии в зависимости от того, как подкомитет Харриса собирался ими распорядиться. Естественно, кое-кто испугался. Только на детройтских радиостанциях четыре крупные фигуры стали жертвами чистки. Один ушел, а руководство объявило, что его место сокращено. Другого, признавшегося, что брал пэйолу в размере 6 тысяч за полтора года, выгнали. Третий защищал пэйолу в редакционной статье одного журнала, как «часть американского бизнеса». Четвертый ушел, не сказав, почему. И дальше загремели известные имена. Филадельфийский жокей внезапно приблизил дату ухода на пенсию. Бостонская станция выгнала сразу троих, чтобы «сместить акцент с роли жокеев и подчеркнуть роль станции». Увольнения выглядели так неловко, что пришлось объясняться через прессу.

Издательские интересы Дика Кларка привлекали внимание, по слухам он обменивал эфирное время «Бэндстэнда» на авторские права. Кларк отрицал обвинения, хотя и владел правами на 150 песен, некоторые из которых были отписаны ему даром и крутились на «Эстраде». Благосостояние ведущего соответствовало успеху программы. К тридцати годам он был миллионером — не из-за жалования на “Бэндстэнде» (бюджет которого, по словам Кларка, не превышал 1500 долларов), а из-за побочных вложений. Отодвинем его светлую и улыбающуюся личность в сторону — он жадный антрепренер, работавший во всех направлениях, чтобы построить мини-империю из музыкальных концернов: фирмы грамзаписи, музыкальные издательства, и пластиночные заводы.

Рок-н-ролл, в отличие от остальной попсы 50-х, был вызывающий, неуправляемый и громкий. Дик Кларк предлагал его добропорядочную и безобидную телеверсию. Но в этом миксе имелись Литтл Ричард и Джерри Ли Луис, а спустя десять лет — «ДЖЕФФЕРСОН ЭЙРПЛЭЙН» и «ДОРЗ». Из-за его имиджа Кларка называли чуть ли не лохом, считали его заодно с Пэтом Буном, и сомневались, что в душе он настоящий рокер. В интервью для журнала «Роллинг Стоун» он заявил: «Кто имеет право определять, какую музыку я лично люблю? Мне вот, например, ритм-н-блюз нравится. Не ваше дело. Я кручу то, что просят. А имидж — это очевидная хитрость, чтобы защитить музыку. Намеренная и хорошо продуманная. Чтобы не загнулась моя карьера — во-первых, и новая музыка. Говорят, я разбавлял рок-н-ролл, превращая его в обывательский мэйнстрим. Ничего я не разбавлял. Я набивал закрома, создавал запас корневой музыки и удобоваримой музыки. Две трети артистов, попавших в «Зал славы рок-н-ролла» дебютировали на “Эстраде», это неоспоримый факт».

Мини-империя исправно функционировала. А ведущий «Эстрады» нес рок-н-ролл в американские семьи. Однако выжил он из-за того, что убирал из него самое спорное. Моложавый, спокойный и воспитанный, Кларк внушал доверие старшему поколению. И хотя ощущалось, что он симпатизировал музыке, трудно было сказать, насколько глубоко было это чувство. Присущие ему легкость характера и оптимизм, одинаково проявлялись как к артистам, так и к крему от прыщей. Предполагал ли человек, так тщательно пестовавший себя, чья карьера зависела от чистого, доверительного имиджа, что его косточки скоро будут перемывать на первых страницах американских газет?
Через неделю после выхода записки Харриса Элэна Фрида погнали как с радио, так и с телевидения. Но мы расстанемся на время с «мистером рок-н-роллом, чтобы узнать о....