выпуск #11/1999

Про Колю Носкова,
который не остался в Америке, 
потому что Мать-Россию любил

• Людмила Дружинина («Музыкальный Магазин»)

• фото Сергей Бабенко

2. Как мистер Николай собирается вернуться в Америку и при этом господином Носковым остаться.
 Сейчас я веду переговоры с одним владельцем всех радиостанций Юга Америки. О результатах говорить рано. Это все дело серьезное. Если в меня поверят, то потом будет как снежный ком. Один подключает другого, третьего, и в конечном итоге появляется дело — альбом, который, чтобы иметь успех на западном рынке, требует участия целой команды. Один — хозяин радиостанции, другой — хороший продюсер, третий — хороший менеджер.
Моя пластинка вышла на "ОРТ Рекордз", где были молодые, "продвинутые" ребята, им нравилась настоящая музыка — с хорошей энергетикой, с профессиональным исполнением. Они попсу по большому счету не переваривают. Многие не верили в то, что альбом "Блажь" может быть коммерческим и раходиться нормальными тиражами. Он продается до сих пор. Народ его "раскушал", расслушал.

З. О пользе парного молока и куриной гузке.
Родился я в Смоленской области в городе Гагарине, бывшем Гжатске. Наши дома — с Гагариным — стояли рядом. (Гагарин-то вряд ли в Носков переименуют. Он все-таки круче). Наши матери вместе ходили на дойку — доярками были. Он ПТУ закончил, я ПТУ закончил. Так что общего много. Детство прошло рядом с коровами на скотном дворе. Я помню, вставал рано утром, брал стеклянную поллитровую банку, горбушку ржаного хлеба и бежал к маме на дойку. Выпивал это паренькое с хлебушком и бегал целый день здоровенький. И вот так вот куются лучшие связки России. Никакими тебе диетическими проштампованными яйцами. Есть же байка про сырые яйца: если бы они способствовали становлению голоса, то представляете, как бы пела куриная задница. Так что куриные яйца здесь ни при чем, хотя белок нужен растущему крепнущему организму. Я вообще человек неизбалованный. Я впервые услышал слово "наркотик" года в 23. А понюхал — уже и не помню, это давно было. Я рос здоровый такой, нормальный парень с устойчивой психикой из смоленской деревни. Хотя мама у меня москвичка, а отец смоленский, где-то они повстречались, и он ее увез. Потом мы переехали в Вологодскую область, там и началась моя творческая жизнь. Я был совсем маленьким, когда меня пригласили в школу на какое-то событие. Помню, баянист мне аккомпанирует, я пою про бойца, у которого "комсомольское сердце пробито", а в зале сидят родители и учителя. И плачут. Прошиб малец. Вот тогда я подумал: что-то во мне есть такое, что я могу заставить людей плакать.
А вот со школьным хором мальчиков у меня была беда. Я отпел месяц и сбежал оттуда. Учительница пожаловалась отцу. А он к музыке отношения не имеет, да она его и не интересовала. Подзывает он меня: "Ты почему на занятия не ходишь? "Я ему отвечаю: "Пап! Мне там неинтересно! Я не могу стоять в общей толпе и петь". Он удивился: "А что ты хочешь?"- "Я сольно петь хочу!" И тут он учительнице говорит: "Вы слышали, что ребенок сказал? Вы не даете ему петь сольно". Я чуть-чуть туда походил и бросил: так и не дали петь сольно.

4. Как Гжатск стал Нью-Йорком, а Москва периферией.
Я жил уже в Череповце, и туда приехала группа РОВЕСНИКИ. Один наш шустрый парень после концерта зашел в гримерку к худруку и говорит: "У вас тут вообще некому петь в вашем ВИА. 15 человек, а голоса ни у кого нет. У нас здесь парень живет, мой друг, он так поет, что просто — караул!" Он заинтересовался и дал московский телефон. И так я появился в Москве. Я позвонил, и мне сказали: "Ну приезжай, сейчас сразу поедем на гастроли". Сразу с вокзала я поехал в Росконцерт, и в этот же вечер сел на поезд и поехал в Кострому на фестиваль "Молодые — молодым". Они меня прослушали и были в шоке. Возникли другие проблемы — прописки нет, образования музыкального нет. Образование — ПТУ по специальности электрик. Профессия нужная, но дома розетку до сих поставить не могу. Ну я родился музыкантом! Семья немузыкальная, хотя мама поет просто обалденно, как поют в народе русские женщины — так тихо, проникновенно. Причем интонирует гениально, без инструмента. Помню, домой войду тихонько, а она одна сидит, что-то делает и напевает. Я стоял и слушал, это просто завораживало.
У нас большая семья, пятеро детей. На талант никто не расчитывал. Хотя отец в один прекрасный день купил баян ...старшему брату. А тот художник от рождения. И очень талантливый.Но медведь на ухо наступил, причем конкретно. В общем отец сделал все наоборот. Мне сторого было приказано баян не трогать. Я тайком, когда дома никого не было, доставал его, раскрывал ноты и учил какую-то польку. В конечном итоге меня поймали и дали по башке.
В Москве без прописки и определенности жилось тяжело. Однажды во время концерта ко мне подошел худрук и сказал: "Сегодня ты должен спеть как Бог, потому что сегодня здесь будет представитель из Росконцерта. Я переволновался, покрылся пятнами, у меня свело челюсти и заклинило шею. В конечном итоге сказали: "Да, парень талантливый, сделаем исключение". Правила ведь на то и существуют, чтобы делать из них иключения.
В РОВЕСНИКАХ я пропел год, а потом перешел к Плоткину в "Надежду": ансамбль был популярен, работал с Пахмутовой. Я никак нигде не мог прирасти, это была не моя энергетика — она вообще никакая. Живя на периферии, я снимал все на английском языке, пел репертуар ДИП ПЁРПЛ и ЛЕД ЗЕППЕЛИН, Рэя Чарлза снимал "в копейку", находил тексты, переводил. Так что, несмотря на то, что я приехал с периферии, получилось, что я приехал из Нью-Йорка, а здесь, в Москве, периферия. Я никак не мог себя найти, во-первых, потому что они жутко пели, у всех голоса неустойчивые, а я уже с фирменной подачей. Помню, на прослушивании руководитель РОВЕСНИКОВ попросил меня спеть что-нибудь, и я пришел в ужас, потому что ни одной песни на русском до конца не знал. Потом спел что-то из репертуара СИНЕЙ ПТИЦЫ и на два тона выше, чем пел их солист. Они просто обалдели.

5.Как спирт от Давида Тухманова учил Николая жизни.
Потом была глобальная встреча с настоящим большим композитором Давидом Тухмановым в МОСКВЕ, где я уже сложился и обо мне узнали как о певце. Это был 80-й год. Впервые я попал в серьезную студию: я работал над каждой фразой. Он был очень требовательный композитор — ему нужно спеть так, как он поставил задачу. А здесь диапазон и фирменная школа. Нам легко было с ним работать. Было много смешных сцен. Мы приезжали и работали у него на даче, где жена Татьяна Сашко, она же продюсер и менеджер, следила за всей работой. Несколько раз я приезжал к Тухманову, и на даче никого не было. Он говорит: "Давай посидим, поболтаем". Доставал спирт из холодильника, разводили и вели беседы. Я очень много почерпнул от этого композитора не только в музыке, но в подходе к жизни, в понимании творческого процесса. Мне было 22 года — совсем молодой парень, бунтарь. Так он мне говорил, что в творчестве надо суметь поставить задачу. Естественно, тебя всегда будут обламывать, потому что нашему человеку легче пробиться, когда он на кого-то похож. В то время в фаворе были Градский, Антонов, и все пыжились петь как они. А у меня не было такой проблемы. У меня свой диапазон достаточный и своя манера. Я сам себе Носков. Я себя уже сделал. Он меня учил, что нельзя идти в лобовую атаку, и даже если тебе предлагают спеть какое-то дерьмо, не всегда надо от него отказываться, а постараться сделать конфетку. Пусть песня никакая, но если ты вокалист, и у тебя свой тембр и свой голос, то его все равно не закопаешь. Я тогда это понял, а раньше вполне мог просто ляпнуть: "А пошли вы все..."
Группу МОСКВА задушили очень быстро: мы отработали всего несколько концертов. Тухманов сам был человеком незаурядным. Его диск был просто революцией. Тогда Давид вообще был человеком "законспирированным". Его телефона никто не знал, а если кто-то узнавал, это было просто чудом. И если кому-то из наших звезд доставалась его песня, это уже считалось успехом. Еще бы, сам Тухманов написал ее. Для кого попало он не писал. Когда мы записывали альбом, в студию приходил Лев Лещенко, Шапиро, генеральный директор фирмы "Мелодия", и они говорили: "Неужели этот мальчик будет исполнять 10 твоих песен? Да ты что, Давид, ну поставь хоть певицу какую-нибудь". Творческий процесс проходил очень демократично. Я приезжал к Тухманову, он садился за рояль, давал мне мелодию, гармонию и слова. Я забирал это домой, и там уже работал над этим один. Иногда что-то дополнял, после показывал это Тухманову — это был самый настоящий творческий процесс.

 6. Как Николай пытался споить учительницу из Гнесинки, но та не стала, потому что гордая была.
Я самоучка, могу играть на барабанах, фортепиано, трубе, гитаре. Вообще я несколько раз решался поступить в какое-нибудь музыкальное учреждение. Пришел в Гнесинку, на эстрадное отделение, обо мне сразу же рассказали одной учительнице (ее учениками были и Ирина Отиева и другие звезды). Я пришел — у нее были экзамены, и она предложила мне послушать. А потом спросила мое мнение. Я сказал: "Мое мнение одно: я закрыл глаза, люди меняются, а манера, голос, тембр — нет". Она говорит: "Это не моя проблема, это проблема их мозгов. Они все друг у друга снимают",— и пригласила меня домой. Все решили, что я уже зачислен. Я, как нормальный джентльмен, взял шампанское, цветы, зашел, а она говорит: "Что будем делать — пить или прослушиваться?" Я спел балладу Билли Джоела, и она мне сказала: "Чему я тебя научу? У тебя уже все есть". Но один год я занимался оперным пением с педагогом Ленинградской консерватории. Он поставил мне основное, что должно быть у нормального певца — правильное дыхание, так называемое позиционное пение. Этого года мне хватило, остальное я снимал с магнитофона с ЛЕД ЗЕППЕЛИН и прочих великих людей, которые тоже образования не имели. Проблема еще какая: если скрипача или пианиста учат буквально за руку (типа "держи яблочко"), все видно, то в вокале все на ощущениях и фиксации этих ощущений. Тебе никто ничего не покажет. Все от головы и от Бога. Потом вокалисты — это физически сильные люди, сосуды должны быть в порядке. Потому что когда ты с диапазоном, берешь высокую ноту и очень долго держишь ее, идет большое напряжение на сосуды головного мозга. И порой многие певцы не могут выдержать один сольный концерт. Я работаю полтора часа, но, естественно, связки устают. Поэтому до концерта я молчу, пью тепленькое. Вот так со мной жена и живет: где-то там попел, домой вернулся — молчу, потом ушел, попел, домой вернулся — опять молчу. Хотя лучше молчать, чем орать. Вокалист — профессия серьезная. И если говорить о жене, то сильный человек должен быть рядом и по-настоящему понимать.

6. Как Николай отказался снять штаны, потому что кожаные были.
Росконцерт не устроил солист: длинные волосы — раз, кожаные джинсы — два, майка с негритянкой — три. Переодеть, постричь. Но самое главное — голос. Голос, Коля, надо сузить, потому что раздражает. Вот САМОЦВЕТЫ нормально поют, а ты до шока всех доводишь. Однажды в Сочи ко мне в гримерку зашел красный от злости Тухманов. Оказывается, на него наехала бабушка: "Как вы, написавший песню "День победы", могли взять этих фашистов, которые на сцене?" Давид не выдержал и выгнал... бабушку. На него жутко давили со всех сторон. Потому он и распустил МОСКВУ, но объявил, что будет заниматься сольной карьерой Николая Носкова. Он написал песню на стихи Маяковского "Любовная лодка разбилась о быт..." Красивая песня прозвучала лишь однажды по телевидению и ... в "Советской культуре" вышла разгромная статья какого-то ровесника Маяковского на тему "не трожь святое". В конечном итоге и эта затея накрылась, и Тухманов сказал: "Блин, и тут с тобой проблемы". Так закончилась моя сольная карьера.
Начались мыканья, создание рок-групп. Надо было на что-то жить, и я запел по крутым ресторанам, куда ходили одни иностранцы и наши путаны. Репертуар был весь англоязычный и... романсы. Блатняка я не пел никогда. Тогда в ресторанах работал весь цвет нашей будущей рок-сцены: Барыкин, Кузьмин. Все мы работали в кабаках, потому что играть откровенный "совизм", который был на эстраде, мы не хотели. А то, что хотели — нам не давали. В ресторане был обалденный звук и свет, и публика ходила на нас. И каждый вечер был концерт и нормальные деньги. Ты не простаиваешь как певец — все время в практике, в работе.
Конечно, заедало, что ты достоин лучшей участи, чем работа в кабаке. Многие спивались: деньги есть, перспективы нет. А я тогда сочинял свою музыку, которая не исполнялась, а писалась на будущее. Кто какую задачу себе ставил, у того так и происходило. Некоторые считали, что карьера закончилась, и оставалась одна дорога — в буфет. Это касается всех творческих людей: если он дал себе установку, что все закончилось и нет перспективы, то все. Я строил планы, держал себя в форме. Иногда ко мне обращались композиторы и просили спеть их песню, она где-то звучала. Ресторанная эпопея продолжалась до 87-го года и закончилась группой ПАРК ГОРЬКОГО.

7.Как однажды Коля зашел погулять в ПАРК ГОРЬКОГО, а там оказалась... Америка, где его и обманули.
Стас Намин знал меня давно: что-то подпевал на его альбомах. Потом у него появилась идея создать группу, которую можно повезти в Америку и которая будет конкурентноспособна там. Мне позвонил Стас с Лешей Беловым, с которым мы работали еще в МОСКВЕ. В МОСКВЕ мы были странной такой парой. Когда мы вдвоем и просто работаем над материалом — у нас все идет спокойно. Но как только появляется третий, происходит что-то непонятное. В результате мы можем сделать творческий материал, но дальше существовать не можем. А дальше — это совместная работа, проживание, тусовки. Я тогда еще Стасу честно сказал, что у нас с Лешей не получится ничего: в творчестве — да, но в совместной работе — нет. Шли долгие переговоры, но — все-таки Америка! — мне было интересно самоутведиться и как певцу, и как композитору. Мы с Лешей быстро написали материал, сделали демозаписи. Приехали американцы, Бон Джови, мы сыграли у Стаса в подвале живой концерт. Американцам все понравилось, ко мне подошел президент "Полиграм Рекордз" и сказал: "Я из тебя сделаю маленького миллионера". Но ничего не получилось. С деньгами тоже произошла жуткая история, нам вообще ничего не заплатили, мы ничего не получили с тиража. Надули по полной программе. Но как композитор я понял, что могу написать хит мирового масштаба. Потому что до сих пор песня "Бэнг" исполняется во всем мире, мне приходят авторские гроши, но с тиража — нет. А прошло 9 лет. Я получаю большой конверт с копеечным чеком и списком стран, где это исполняется. То есть группа имела настоящий успех в Америке, и я пел почти без акцента. Там, если ты поешь с неприемлемым акцентом, тебя слушать никто не будет, каким бы голосом ты ни обладал. На момент моего расставания с группой мы ничего не нажили, нам снимали дом. Мы работали на больших площадках и в клубах. До стадионов дело не дошло. Тогда же мы были не столь известны. Если бы я остался, может, мы могли бы стоять "на макушке". Все предпосылки были к этому. Мы с Лешей могли спокойно написать тот хит, который покорил бы всю Америку. Но уроки Тухманова не для того партнера, с которым я работал. В СССР в рок-группах была такая ситуация: гитаристы у нас были "номер один" — они писали всю музыку, сочиняли риффы. Они же "фронтмены" по большому счету. А потом искали где-то певца и говорили: будешь петь вот это. Певцы были людьми второго плана. Неважно, кто поет, важно кто играет. Вот это идиотство перенеслось в Америку, а там другая ситуация. Сейчас-то это пришло и в наш шоубизнес: если у тебя нет характерного певца, то это очень плохо. У меня же было "отягчающее обстоятельство" — я ведь еще и композитор, и процентов на 50 — идеолог в коллективе. Я придумывал и танцы, и костюмы, и "сапоги тире валенки", а Леша — "балалайки тире гитары", чтобы было свое, русское лицо у группы. Не одеваться же как американцы, в косухи, казаки и ковбойские шляпы. Потому что это на хрен не надо — если ты из России, какой ты ковбой. Ты должен выглядеть соответственно своим традициям, тогда ты будешь интересен. Американец ходит в своей ковбойке, чтобы показать всем, что он американец. А если я из России, то я и продвигал русскую фишку во всем, кроме, правда, вокала. Нельзя путать хард-рок с кантри. Вокальная чистота стиля должна быть. Есть определенные каноны. А что касается аранжировок — да. Я сочинил "Бэнг", и в самом начале вставил перелопаченную "Утушку луговую", а в песню "My Generation" из реперуара группы WHO вставил тему "Вставайте люди русские..." из кантаты "Александра Невского". И американцы просто обалдели. И уже по первым аккордам все узнавали ПАРК ГОРЬКОГО. Вот это и было очень важно, потому что играть чуть-чуть хуже ДЕФ ЛЕППАРД не имеет никакого смысла: неинтересно. А мы туда приехали со своей фишкой.
...Теперь мы общаемся спокойно, все травой поросло, уже неинтересно. И вообще я уже пошагал в другую музыку, совсем осовременился.

8. "Зато свободный", или "Любите родину, вашу мать".
Какой же это коммерческий шаг, когда такой песни, как"Я тебя люблю", на экране уже лет семь не было. Эта песня как стимул. Зато "Я не модный" — это уже смешение стилей, там и танцы, и гитара,там все замешено. С группой НИКОЛАЙ мы подумывали о новом альбоме, и тут я понял, что меня уже не возбуждает эта музыка. Мне уже не хотелось сочинять хардроковые баллады, этот ритм наскучил. И я стал искать то,что мне стало бы интересным, я слушал новую музыку типа ПРОДИДЖИ. Я совершил глупость. Вернувшись из Америки, я не стал делать альбом на русском языке, а меня опять потянуло к английскому. Здесь у меня вышло два альбома."Mother Russia" записал с группой НИКОЛАЙ, а второй — мой сольник "Блажь". Почти закончен третий.
Сейчас я работаю с совсем молодыми музыкантами. Я пробовал играть новую музыку со старыми музыкантами, но они не "догоняют". Они могут такое играть, но им такая музыка непонятна. Вот блюз — понятно, рок — понятно. А это что за музыка? Когда нет соло на гитаре — как это можно понять? В песне "Я тебя люблю" есть в среднем инструментальном куске такой психоделический нагруз, но там нет никаких "испражнений" на соло-гитаре. Представь, великолепный гитарист, 25 лет потративший на то, чтобы научиться хорошо играть пассажи, выясняет, что здесь они не нужны. Это психологически другая музыка. А психологически перестраиваться сложнее, чем просто научиться играть.

9. Путешествие "Матери России" в Кёльн, где она так и не прижилась.
...С Борисом Зосимовым складывалось все великолепно. С НИКОЛАЕМ "Мать Россию" мы поехали писать в Кёльн, подписался продюсировать ее Дитер Диркс, продюсер СКОРПИОНЗ, и они вроде собирались выпускать альбом этот в Германии. Но начались пробуксовки, потом у Зосимова какие-то неприятности начались на "Полиграме". Я уже никак не мог расторгнуть контракт с "Полиграмом". Любой контракт всегда подразумевает доверие друг к другу. Если ты не доверяешь партнеру, ни один контракт не спасет. Можно судиться годами, а дело-то стоит. Я подготовил расторжение, приехал к Борису и сказал, что мной не занимаются, на телевидении меня нет, с альбомом тоже ясности нет. В конце концов он пошел мне навстречу и расторг контракт. Тут я и встретил Иосифа Пригожина, директора "ОРТ Рекордз". Я сразу сел писать альбом, появилась творческая потенция, началась поиски. А то я ведь даже спонсоров не мог найти. То есть они находились, но как только узнавали, что у меня контракт с "Полиграмом", говорили, мол, сначала контракт расторгни.

10. О том, почему надо затыкать детям уши при просмотре наших фильмов.
...Я пел в фильме "Остров погибших кораблей", записал 7 песен к ленте Грамматикова и Данелии, а скоро полечу в Белоруссию и буду петь в кадре. Грамматикову очень понравилась запись, и он даже чуть-чуть пределал сценарий из-за этого. Это будет смешной и грустный фильм о музыканте, который приехал из провинции и пытается пробиться. Меня ужасно ломает, когда в наших детских фильмах поют сами актеры дурными голосами, записывая дурные фонограммы. Я никак не пойму, почему для детей можно писать лабуду, исполнять непрофессионально и на каких-то гадких студиях за три копейки делать фонограмму. Почему в диснеевских мультиках поют суперзвезды и играют супероркестры? Это же воспитание вкуса. Моя восьмилетняя дочь с удовольствие "слушает" Алладина.
11. О том, что наши клипмахеры работают как парикмахеры: сначала снимают под "ноль" фирму, а потом стригут с наших совсем не украинские купоны.
...Я снял четвертый клип на песню "Дай мне шанс", а "Я немодный", "Я тебя люблю", "На Руси" крутятся давно. Есть клипы ради клипов — это одна история, а есть клипы ради альбома и артиста. Как правило, режиссеры гонят одно, артисты — другое. Артист говорит: "Почему вы не можете снять нормальный клип, чтобы можно было его отдать на МТV". На что режиссеры отвечают: "Музыки нет такой, которую хотелось бы снимать". А по-моему, просто нет интересных конкурентоспособных идей. Большинство режиссеров дерет все с фирменного, и нет смысла везти это на MTV. Смотришь фирменные клипы и думаешь: "Боже мой, откуда же они идеи черпают? Казалось бы, уже все придумано. А все равно какую-то мульку да найдут". Люди работают. Мой любимый клип — "Я тебя люблю", где сложился роман песни и картинки. Жесткую песню "догружает" видеоряд. Преставляешь, с утра человек получает из телевизора кувалдой по голове — и идет взбодренный на работу.

12. Между прочим, уже заключение, в котором Коля обещает быть своим среди чужих, а тем более среди своих. 
Когда я летел из Америки, я вообще не знал, что мне делать. Вернулся домой, поставил чемоданы и включил телевизор. Тут со мной произошло потрясение: жуткие картинки, тупые клипы: все бабы голышом в койке или в воде валяются, обязательно свечи, камин. Мне так страшно стало. Я подумал: "Что же мне делать в этом болоте?" И едва не рванул обратно. Пластинка на английском была как побег туда, желание вернуться. Я потерял много времени, пока был в Америке. За это время наши российские артисты варились в этом болоте и сгруппировались в определенные тусовки. Этими тусовками они поднимались-поднимались и превратились в звезд. А я потерял это время на бегство. Альбом на английском, нерасторгнутый контракт, никто о тебе не знает... А сейчас нужно быстро догонять время. В смысле творчества я стал более профессиональным. Если на балладный альбом не хватало вещей, то за две недели я сочинил 4 баллады. Если раньше я копался и вымучивал песни, то теперь я точно знаю, что мне надо, меня само несет течение. Так было с диском "Паранойя". Так идет с записью новой пластинки, которая будет называться "Меня не тянет в рай". Она будет, скажем так, акустическая: ведь на ней прзвучит камерный оркестр: струнные, в каких-то вещах арфа. Планируется съемка клипа, на какую песню — еще не решили. А в ноябре-декабре я еду в большое турне по России.
Теперь я уверен, что добьюсь успеха везде: и здесь, и там. Потому что появилась команда, которая во мне заинтересована. Фирмы грамзаписи сами предлагают контракты. Это те, кто не просто тупо занимается шоу-бизнесом, чтобы денег заработать на мне, а кто относится ко мне как к творческому человеку. Они считают, что такой, как я, не должен прозябать, и что люди должны слушать хорошее исполнение. Время оголтелой попсы уходит. Ну туда ему и дорога.

ДИСКОГРАФИЯ
"Блажь" 1998
"Паранойя" 1999