танцы об архитектуре
а
также о рыбаках, румынах, русалках и "молдавском джазе"
-
Олег Тружников
Мы сидим с музыкантами и менеджментом РУМЫНСКОГО ОРКЕСТРА, говорим о музыке и думаем о своем. Я не могу взять в толк, почему стоит такой мороз, каждый раз, как мне идти на интервью с новой группой. А ансамбль удивляется, за что их остановили на самом интересном — репетиция в самом разгаре.
Ребята уверены в себе, сознают свою силу, и от них веет спокойствием. Но спокойствие это обманчиво. В прохладной атмосфере "Оракула" висит нечто такое, что указывает на скрытую энергию группы. Она не прямая, а такая... притаившаяся, что ли. На время.
Веня Шолк пишет и поет, Влад Волков стучит на барабанах "Людвиг" и тарелках "Пэйст", а Илья Володин перебирает струны "Телекастера", звук которого искажен процессором "Zoom". Басиста Вити Сизова с "Ямахой" сегодня нет, но вы увидите его на концертах. Вот и весь оркестр.
Две Марины (Борисова, продюсер и Высотская, директор) заботятся о том, чтобы горячий чай в ходе беседы не кончился.
- Я слышал, у вас будет происходить запись.Веня: Она периодически ведется. У нас есть записанные вещи, но будем писать еще песни, которые мы отобрали сегодня на репетиции.
- Когда конкретно вы запишетесь?
А это все зависит... от неба. Наверное, в ноябре.
- "Один долгий песнь" — такое ощущение у меня возникло после прослушивания записи РУМЫНСКОГО ОРКЕСТРА. Это мое субъективное мнение, а может и мнение еще пары-тройки слушателей. Вопрос будет такой... Вопросов не будет! Защищайтесь!
Веня: Все просто, и защищаться не надо. Достаточно в зал придти. Там, где нудно, люди вряд ли пляшут.
- Вы хотите заворожить людей ритмом?
Илья: Что осталось в музыке, так это ритм. Осталось искать новые ритмические схемы. Мелодика давно известна, и давно придумана. А в плане ритма — наверное, можно поэкспериментировать. Чем мы и занимаемся.
Влад: ...сказал гитарист. А ритм-секция скажет: в плане ритма все придумано. Пускай себе ищет!
(Все ржут, а Веня подливает масла в огонь:)
Разговаривать о музыке — это все равно, что танцевать об архитектуре!
- А ведь мелодия в песнях присутствует.
Веня: Да, и немало. Ровно столько, сколько нужно.
- Вы, по-вашему, кто: начинающие, или ветераны клубной сцены?
Веня (без паузы): Начинающие ветераны. Мы мало чем можем удивить, но, с другой стороны, это пока начало.
- Вот есть мелодия хорошая, есть ритм завораживающий. Это хорошая поп-музыка. В Британии вы бы давно уже БЫЛИ. Почему вы еще на таком уровне? Почему не поднялись выше?
Веня: Этот процесс поднятия выше — перманентный. С другой стороны, (отодвинув в сторону финансовые трудности) люди, слушающие такую музыку, только нарождаются. Это средний класс. Прецедентов не было. У нас в стране был либо рок-н-ролл стопудовый, либо околороковые вещи. А поп-музыки никогда не было.
- Вы же знаете, что ни в чем не уступаете русским гитарным группам, крутящимся по МТV. Так почему?
Веня: Мы в процессе. Чуть-чуть погодя будем и на телевидении.
Влад: А вы не замечали, какой у всех причёсанный саунд? У тех, кто туда выходит.
- А вы против такого причёсанного звучания?
Влад: Не против. Всё имеет право на жизнь. И оно существует там, где оно существует. Музыка находится там, где она востребована. Потому-то она не там (на Эм-Ти-Ви), а здесь.
- То есть вы в "Оракуле" временно? Вы стремитесь, как солдаты, метящие в генералы?
Веня: Однозначно. Да даже в маршалы.
Влад: Просто пока все непричесано. Все есть, как есть. Никто не старается делать специально.
- Может, беда в отсутствии продюсерской работы, (или, как вы говорите, саунд-продюсерской): недоделанное звучание, недокоммерциализированное?
Влад: Вот ответ на все вопросы. Вот почему мы здесь, а не там.
- Так единственное, что вам не хватает для успеха, это чтобы хороший продюсер типа Павла Жагуна из МОРАЛЬНОГО КОДЕКСА сел в студию и вырулил припопсованное звучание?
Веня: Да, вообще-то и звук у нас свой есть, классный. Чего нет, так это отношений со средствами массовой информации. Зато те, кто попадает к нам на концерты, уже не уходят. Иного способа завлечь к себе публику я не вижу.
- Еще раз по поводу длины песен. Нет ли риска того, что идея песни не дойдет до публики? Хорошо то, что вовремя кончается. Надо уместить все в 3 минуты. Дело не в радиостанциях, которые так требуют. Поп-песня ведь должна быть краткой, но ёмкой. Чтоб как у Ленина: словам тесно, а мыслям — просторно.
Веня: Тут целая история. Песня ведь — штука живая. Она сочиняется и сочиняется. Из нее можно кучу слов повыбрасывать. Но если останется телеграфный язык, то умрет поэзия. Нужна ведь красота в стихах, не только послание, message. Красота обязана быть в музыке.- А может не растекаться мыслью по древу?
Веня: А не так красиво будет.
- Твой голос четко укладывается в стиль новой волны. Кто-то из западных на тебя повлиял? Ты думал над вокалом?
Веня: Это она, наверное, и есть новая волна. Не могу петь никакую другую музыку. А эта органично получается. В отношении вокала... Есть два пути: либо ты слушаешь все подряд, и там кривая вывезет, либо не слушаешь ничего. Середины нет. В этом смысле я практически стерилен. Ничего не слушаю. Настолько захватывает процесс создания музыки. И я не слушаю музыку, как ее слушает потребитель. Не умею. Она у меня расползается на трэки, отдельные дорожки инструментов и голосов. И цепляю интересное. То есть я вижу музыку иначе.
- В песне "Рыбак" у вас тело соблазняет, а дух сопротивляется.
Веня: Извечная борьба добра и зла. Дух в здоровом теле — здоровый. Все это объединяется, когда вещь целая, безошибочная. А если тело или дух как-то сопротивляются друг другу... Не так все просто. Помнишь первую заповедь разведчика: если есть какие-то сомнения — нет никаких сомнений.
- Развей сомнения. Развей тему, вернее, развивай дальше. Ты "попал", как сам поешь в ней дальше. Песня биографическая?
Веня: Да, но не авто. Я не рыбак как таковой. И не поклонник рыбалки. Рыбалка — это процесс, сходный с медитацией, но там можно "змэрзнуть". (Все оживляются и прихлебывают их больших оловянных кружек). А в песне человек попадает. В сети. К русалке. И назревает большая... задница: ведь он практически уже алиментщик. Что родится, ты уже представляешь: некий мутант. Это серьезное жизненное "попадание".
- ???
Веня: Рыбак на природе сидел, ловил рыбу, не желая зла никому. Вдруг увидел замечательную деву (русалку), влюбился до беспамятства, потом не отследил что-то, она забеременела, и вот он "попал"!
- А чем ему эти грозит?
Веня: А над этим и надо раздумывать: чем это грозит. Я оставляю это без ответа. Это сказка! Какие же ответы?
- Бэнд ощущает себя бэндом, или Веня, как лидер, велит: "К ногтю!" Или...
Илья: Нет. Творчество идет вместе. Понятно, что Веня несет идеи.
Влад: Толкач — он. Мы — воплотители.
Веня: У Жванецкого есть: "Ребята, мы по уши в дерьме — возьмемся за руки".
Влад: То, что он выталкивает, мы потом вталкиваем. Слушателям в уши. Они проглатывают, пытаются. Мы — материализаторы.
- В другой песне сквозит эпатаж: "Да я вообще, и на лыжах не езжу, и в горы не лазаю, и ругаюсь, и жестко шучу". А сам поешь про любовь. Ты хочешь казаться хуже, чем есть?
Веня: Это не про любовь. Ты — в давних отношениях с человеком, которого не любишь. Вот о чем песня. Хотя, конечно, она — про любовь. Это мучительно, но я хочу отрезать все сразу. Но это заканчивается не единомоментно. Хорошо, если решили: все, конец, и не писай в мой горшок. А если начинается такая бадяга: один из партнеров начинает за другим бегать и не дает ему спокойно жить... Вот об этом песня. Так нельзя. У меня такое было, и я не хотел человеку причинять боль.
- "Оракул" — ваша база по жизни? Или просто директор нашел сарай с барабанами, комбиками, а вы сказали: "Да мы ради бога!"
Веня: Родной клуб. Те, кто открыл "Оракул", открывали в свое время и "Табулу Расу". Там мы впервые сыграли, была дружба с тогдашним его начальством. Потом выступали постоянно — раз в месяц. А теперь здесь играем раз в месяц.
- Предвидели проблемы, когда так назвались? Что придется объяснять: "Да мы вообще не-е-е... Не румыны мы!"
Влад: Часто спрашивают. И ответ именно что мы — не румыны. Бэнд формировался не сразу. А название было изначально.
- Так все-таки приходится доказывать, что вы не верблюды?
Веня (усмехаясь в бородку): Да у нас два аккорда.
Илья: Да, был случай — пришли люди, думая, что оркестр этнической музыки будет играть румынские мелодии. Мы пытались придумать нечто "в ключе", но потом так и оставили.
Влад: Уже поздно пить боржом. (Все саркастически лыбятся)
- А директору оставили самое сложное? Приходится звонить в клубы, а те отвечают: "А чем докажете, что вы не молдаване?" Или наоборот, вы отбрыкивались, а они требовали национальный музон. Такие контрасты случались? Бухарест — как говорила управдомша Плющ в "Бриллиантовой руке" — город контрастов!
Марина Высотская: Если коллективу нет нужды объясняться, то директору приходиться. Надо рассказывать, что это... рок танцевальный. Но когда ставишь музыку, то вопросы отпадают сами собой. И здесь другого способа объяснить нет.
Марина Борисова: Директорский состав также неоднократно менялся, и каждый новый, приходя, говорил: "Так, название надо поменять!" Я тоже поначалу такое сказала, но потом поняла: ансамбль существует 4 года, публика их знает под этим названием. Как мне объяснял Веня, румынского оркестра не может существовать та кже, как не может существовать молдавского джаза. Это настолько смешно, что умные люди сообразят: это шутка.
- Еще в одной песне есть слова "ложный пафос". Вы его не любите?
Веня: Ложный — конечно! Пафос должен быть оправдан, и человек должен быть его достоин.
Илья: Эта схэма работает.
Влад: (прикидываясь) Вы, собственно, о чем?