День из жизни метеорита
Билл Фризен
Ведущий вокалист Джон Банкли и трубач Джеймз Бостек поделились своими мыслями о музыке и танце, и их неизменной преданности поиску собственного звучания и 100-процентной отдаче на концертах, свидетельство чего впитывается в их рубашки и капает с их лиц, когда они сходят со сцены...
Какие вас чувства обуревают, когда вас подписывают на крупную фирму?
Джон: Вы становитесь реально занятыми. Это клево. Это
– чуть больше того,
что я могу делать прямо сейчас. потому что довольно утомлен.
Как было до того, как вы подписали контракт?
Джон: Разница небольшая, на самом деле. Мы все больше подрывали на
Среднем Западе. Мы
же из Детройта. Мы играли в Чикаго, Cен-Луисе, Питтсбурге,
Кливленде, Мэдисоне. «Атлантик» заметила нас на большом концерте, который мы
дали в Де-Мойне, в штате Айова, хотите верьте, хотите нет.
Джеймз: Мы играли с
EVERCLEAR, FASTBALL, MARCY PLAYGROUND. Да, мы играли с теми группами. Мы
ни разу не играли ни
в одном из
тех свинговых клубов. Мы мало что об этом знали.
Джеймз: Мы вообще-то не знали этого вплоть до последнего феста, куда нас включили.
Джон: Поэтому нас заметили из-за большого скопления публики.
Джеймз: Большая фирма – здорово, потому что у них штат и влияние, и они знают (нужных) людей. Вплоть до последнего мы были сами себе менеджеры, и сами гастрольные менеджеры. Все, что мы делали, было в ансамбле. У всех была работа – и ни у Джона, ни у меня, на самом деле не было никакой жизни. Знаете, помимо репетиций, у всех было: "Ты идешь в бар? Ты идешь туда-то?" И шел вот такой ответ: "Нет, надо пробить концерт, надо сделать звонок". Джону приходилось названивать по клубным контактам.
Джон
: Да,
у нас у всех была дневная
работа, а играли по 4 дня в неделю
– четверг,
пятница, суббота, воскресенье
– потом спешили назад, чтобы попасть на
дневную работу...
Вот так работали по 40 часов в неделю.
Джеймз: Сейчас хорошо, потому что на гастролях невозможно заниматься бизнесом. Ты пытаешься заснуть, ты пытаешься пойти в ванную. Знаете, заселяешься в номер, затем настройка звука, и остальное, и следующую секунду – ты уже в пути на следующий концерт. А тут ты вспоминаешь: "Боже мой, я должен был вызвонить того парня из клуба. Он вообще-то знает, что мы въезжаем в город?"
У вас, парни, более жесткое звучание, чем у большинства других свинг-ансамблей. Ваш альбом сводил Брюс Фейрберн, продюсировавший таких артистов, как Ван Хейлен, АЭРОСМИТ, ЭЙСИДИСИ и КРЭНБЕРИЗ . Насколько он повлиял на ваше звучание, и сколько уже было?
Джон: Ну, мы же делали выбор, кому быть нашим проюсером. Многие внесли свой вклад, например Джон Холбрук (Дейв Мэттьюз, Морисси), но Брюс – поклонник джаза. Все считают его большим рок-н-ролльным парнем, но он – трубач, и очень любит старый боп. Он любит многое из той же самой музыки, которую мы любим, так что мы знали, что он справится с дудками. Нужен особый человек, чтобы справиться с духовиком, но он также любит звучать крупно, с мощными барабанами, и мы этим тоже увлекаемся.
Джеймз:
Он действительно выделяется. Как продюсер, я чувствую, что он делал свою
работу великолепно. Если ты соглашаешся продюсировать, и входит группа,
надо же что бы ты с ними как-то совпадал. Но
также необходимо взять и то, что у них
есть, а потом просто поднять все на более высокий уровень.
Джон: Взаимное уважение определенно было. Он – действительно отличный человек, и знаете, он нас уважал. Он слушал нас, и мы принимали все близко к сердцу.
Так что утяжеленное звучание было направлением, в котором вы шли?
Джон: Да мы уже там были.
Джеймз: Мы начали именно так.
Джон: На альбоме «Birth of the Swerve» (Рождение свёрва), что мы сами продюсировали, мы сделали это сами наш собственный, и с такими небольшими деньгами...
Джеймз: ... мы сделали его настолько громким, как смогли.
Вы чувствуете, что подходили в "The Warped Tour" (хардрокове и альтернативное турне)? Какое к вам там было отношение?
Джон: Мы определенно получили уважение. К нам хорошо относились группы BAD RELIGION, RANCID и HEPCAT.
Похоже, что ваш фокус с самого начала был не собственно на свинговой сцене.
Джон: Ну, я никогда не думал о нас как о свинг-ансамбле, действительно. Я всегда думал, мы корневой рок-н-ролл, группа с доэлвисовскими влияниями с закосом в 90-е. Знаете, типа Don & Dewey, Slim & Slam...
Джеймз: Частные вечеринки.
Джон: Да, частные вечеринки, типа черной музыкальной сцены с начала 40-х. Эквивалент того, чем был хип-хоп в свое время, в сороковые.
Джеймз:
Некоторые из нас имеют джазовое прошлое, но здесь бибоп и кул. Я думаю, у
нас ни одного человека в группе, которая находится под влиянием бигбэндов.
Это все хард-боп, панк, хевиметал, соул, ритм-н-блюз.
Джон: Это – одна из причин, из-за которой нам нравится «Атлантик». Ведь вы знаете, "Атлантик", "соул". Ахмет Эртеган (основатель Атлантик), звонил мне, и я думал: "Вы говорили с Рэй Чарлзом, а теперь говорите со мной. Это клево. Вам нравится мой голос, то, как я кричу и воплю. Это клево".
Говоря о вашем голосе, он действительно уникальный. Вы старались его таким образом развить, или от природы?
Джон: Он уникальный. Я не знаю, хорошо это или плохо!
Джеймз: Даже когда он поет тихо, у него все равно скрежет.
Джон: Многие говорят: "Ты пытаешься подражать Луи Армстронгу или Тому
Уэйтсу". На
самом деле здесь так: "Эй, я пробую быть Отисом
Реддингом (Otis Redding)! Я уже пробовал быть Уилсоном Пикеттом (Wilson
Pickett), знаете?" Это зависит от жанра музыки. Поскольку нас накололи на
эту свинговую булавку, все автоматически говорят Луи, но ведь есть много
людей...
Джеймз: ... "крикуны"...
Джон: ... от кантри-сцены до соул-сцены и до рок-н-ролла с шершавым голосом. Но это клево. Я не стараюсь «сделать» звук голоса таким.
Джеймз: Он мог, вероятно, подойти к микрофону в начале концерта и быть спокойным и прохладным, но мы – не такие.
Джон: Я чресчур возбуждаюсь. Я хочу быть проповедником ... и просто орать в
небеса. Знаете, что я говорю? Вот
что такое эта группа. Мы пытаемся
устроить вечеринку. Но пьют у нас не мартини.
Планировали ли вы или нет, вас признали свинг-тацоры. Вы танцуете свинг?
Джон: Могу, но на самом деле не танцую, потому что большинство свинг-тацоров
за нами не поспевают! Мы пришли не из танцевальной сцены. Свинг-тацоры,
которых я люблю, похожи на братьев Николас (Nicholas Brothers). Я люблю люде
й,
которые прыгают и могут сломаться. Мы только что дали концерт в «Голливуд
Атлетик Клаб», и Анжело Мур из группы ФИШБОУН был там. Он
– танцор, он –
артист. Умеет ли он танцевать? Черт, еще как.
Джеймз: Я люблю танцевать. Я знаю, что пара ребят тоже любит, но разница в том, что я делаю это только потому, что мне нравится. Необязательно изучать все шаги.
Джонни Бойд из ИНДИГО СВИНГ сделал интересный комментарий в интервью, что им нравится, когда люди танцуют. Но иногда им хочется, чтобы свинг-танцоры обращали немного больше внимания на музыкантов.
Джон: Ну, мы делаем это, потому что любим. Мы – не фанаты внимания ... [долгая пауза]... Нет, фанаты.
Джеймз: Мы любим, когда все билеты проданы, и люди толпятся у сцены.
Джон: У нас лучшие концерты, когда двадцать человек любят группу, а они вообще не знают никаких свинг-танцев. Мне все равно, танцуют люди свинг или нет…
Джеймз: ... им хорошо?
Джон: Многим мы понравимся, но многим не понравимся, потому что мы – экстремальный бэнд. Однако мы собрались, не зная ни о каких других свинг-группах, поэтому что нам на них равняться? Мы знаем свои корни. Это не Гленн Миллер и не Синатра.
Кто это?
Джон: Материал типа Рэя Чарлза, КОУСТЕРЗ (COASTERS), БЭД БРЕЙНЗ (BAD BRAINS), Джорджа Клинтона (George Clinton). Именно поэтому нам понравился «The Warped Tour». Нам нравится свинговая сцена, но пока неясно, насколько мы ей нравимся. Если эта любовь взаимная, клево. Но если нет, тоже ничего. Пока мы делаем себя счастливыми, это самое главное. Не так ли?
Олег Усманов для сайта
www.rockabillyswing.ru